Уважаемые гости, мы рады приветствовать вас на ролевой игре по мотивам популярного мистического сериала «Teen Wolf». Мы надеемся, что вам понравится форум, и вы решите у нас задержаться. Если Вы хотите присоединиться к игре, но не знаете, какого персонажа выбрать, стоит ли зарегистрировать персонажа из акции или лучше написать своего - смело обращайтесь в гостевую.

правиласюжетfaqхронологиякарта городароливнешностигостевая 
быстрый вход01020304050607нужные персонажи


ОБСУЖДЕНИЕ МАССОВЫХ КВЕСТОВ!!!ОТ АДМИНИСТРАЦИИТАЙНЫЙ САНТА

В игру временно не принимаются: оборотни и колдуны – школьники, а также школьники, переведшиеся в школу в Бикэн Хиллс в этом году... подробнее

Обновления на Underworld. Bellum Frigidum и UNDERDOG. Подробности на 4 стр. слайдера.
16–31 декабря. Осень как будто бы и не кончалась. Стало немного холоднее: средняя температура во второй половине месяца была примерно равна 50–53,5 °F (10-12 °C). Участились дожди. Пришли обычные для зимы туманы. Но в целом погодные условия не слишком отличаются от тех, что были в ноябре. Рассчитывать на то, что на Рождество выпадет снег, вряд ли стоит.

ЛУННЫЙ КАЛЕНДАРЬ: 17 декабря – полнолуние; 18–31 декабря – убывающая луна.
МАССОВЫЕ КВЕСТЫ: пока не открыты. Обсуждение ведется в этой теме.
Cole Sherman

Погоня. Ты никогда полностью не поймёшь значения этого слова, пока сам не окажешься в шкуре жертвы или охотника. Даю вам одну попытку, чтобы отгадать, кем оказался я. Гонимым. Преследуемым. Жертвой. Волчья натура внутри меня противилась такому раскладу, пытаясь полностью захватить контроль над сознанием, развернуться на 180 градусов и ответить на вызов. Победить или умереть. Другого решения не было. Рациональный Я не мог позволить... читать далее
Marin Morrell

Знание - мое единственное оружие в мире, полного нечеловеческой силы и уникальной магии. Разумеется, я была в курсе абсолютно всех мистических событий, происходящих как в Бикен Хиллс, так и за его пределами. Мимо меня не могла пройти и смерть Питера, а затем более потрясающее воскрешение из мертвых. Я очаровательно улыбнулась, задрав левую бровь. Удобнее устроилась в своем кресле и задумчиво потерла указательным пальцем подбородок. Одно только... читать далее
Abigail Beasley

Эбби сделала еще один шаг. Теперь она находилась в паре метров от Кёрка. Темноволосой удалось услышать, как пистолет в руках Вильгельма подрагивает – он действительно может выстрелить, и сейчас Эбигейл не понимает, что делать. Отступиться ли? Сделать ли еще один неловкий шаг? Наброситься? Девушка знала, что, в любом случае, кто-то пострадает. Вильгельм распинался, он шел кругом и становился все ближе... читать далее
»The Hunger Games: After arena GLEE Road so far tvd: life after death место где сбываются мечты
03.08 UNDERDOG: мастера проекта порадовали своих участников новым дизайном и другими обновлениями, узнать о которых больше можно тут.

01.08 Underworld. Bellum Frigidum исполнился целый месяц. По этому случаю на ролевой изменился дизайн, а также открылся упрощенный прием для всех, о котором вы можете узнать здесь. Спешите, акция продлится всего 2 недели!

10.07 UNDERDOG, ролевому проекту, с которым мы крепко дружим, несколько дней назад исполнилось 2 месяца. По этому случаю ребята обновили дизайн и подготовили обновления, познакомиться с которыми вы можете сами.
Вверх страницы
Вниз страницы

Sharpen Your Teeth

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Sharpen Your Teeth » ANNALS » give the sun a reason.


give the sun a reason.

Сообщений 1 страница 12 из 12

1

http://s4.uploads.ru/filWo.gif
Не понимаю, почему бы в этой гигантской комедии, каковой является человеческая жизнь, мне не разыграть собственную.
[c] Франсуаза Саган. «Волшебные облака».

Дата и время:
8 ноября 2013, примерно 19:19;
Место:
Магазин продуктов;
Действующие лица:
Ryan Macalister & Patricia Undersee;
Завязка:

Единственный человек, с которым вы должны сравнивать себя — это вы в прошлом.

Отредактировано Patricia Undersee (2013-06-25 21:09:21)

+1

2

Странно, конечно, но я до сих пор иногда вспоминаю, как она сказала мне возле больницы: «Уверена, что и ты бы порвал всех на мельбурнский флаг за свою семью». Это даже больше смешно, чем странно, но мне действительно, чёрт подери, интересно посмотреть на её выражение лица, когда я бы ответил ей, что у Мельбурна самый дурацкий флаг в мире, какой только можно придумать, и что рвать кого-либо на корабль, корову, кита и дохлого барана – это несчастное отчего-то пожелтевшее животное всегда казалось мне именно сдохшим, что-то нам рассказывали на уроках, кажется даже моей любимой истории, о том, что это означает, надо полагать жёлтый баран – это золотое руно, но «флагомведение» интересовало меня не больше, чем школа как таковая, поэтому я ничего не помню о собственном флаге. В свою защиту могу привести в пример великого Шерлока Холмса, который подобной чушью тоже не стал бы заморачиваться, если вы понимаете, о чём я. Собственно, я думаю об этом ещё и потому, что я бы ответил ей, что это не так. В смысле, что она глубоко ошибается на мой счёт, считая меня чуть ли не мессией призванной оберегать её от всего, даже от кары небесной, а я, если хорошенько в этом разобраться, не настолько хорош. И я бы не стал ничего, понимаете, ничего делать, если бы моей так называемой семье угрожала бы опасность. Я не кричал, не бился в истерике и даже не очень переживал, когда родной папуля всадил себе обойму в голову, пока я ужинал хлопьями перед телевизором. В конечном итоге, моя великая семейная драма не интересует никого, даже меня, поэтому хватит посвящать этому столько своего времени. Чудно, правда, как какая-нибудь сущая нелепая пустяковина, вроде простой, почти что шаблонной фразы переворачивает всё внутри тебя с ног на голову, заставляя мысли плясать под дудку сказавшего, который, вероятнее всего, даже не подозревает о том, что с тобой сделал. Забавная штука всё-таки мысли, да и сам по себе человек достаточно забавен, если задуматься, но я не хочу задумываться. Неделя проходит, как в пропасть проваливается, то есть отголоски ещё откликаются эхом где-то в горах, но ничего существенного уже нет. Единственный плюс, а может и минус, в общем, единственным явным признаком того, что время на месте не стоит, а движется непрерывно, является факт моего привыкания к разнице в 15 часов между континентами. Конечно, теперь мутить по утрам в следующий раз меня будет уже дома, ну или после хорошей попойки, поэтому просыпаюсь я легко и засыпаю, как младенец. Но это ничего не меняет. Америку я по-прежнему ненавижу. Мне не за что любить страну в которую я приехал только для работы, причём грязной, отвратительной, но обязательной – по мне так вообще всё, что обязывает нас к чему-либо просто омерзительно по определению и по-другому быть и не может, например, родители должны менять детям пелёнки, что же вы хотите мне сказать, что в этой «процедуре» есть нечто, кхм, приятное? Навряд ли у вас на такое повернётся язык, если вы хоть на грамм знаете, что такое ребёнок и понимаете о чём я – мне не за что поклоняться бесчисленным магазинам с откусанным яблоком, забегаловкам-близнецам-братьям Макдоналдса, одним словом всё, что есть здесь, исключая статую Свободы, конечно, есть у меня в Мельбурне. Только Мельбурн на порядок больше того же вонючего Биэкон Хиллса, шире, небоскребов в нём меньше, чем на Манхеттене, дышится там легко и свободно, и люди, вечно одурманенные морским бризом, всегда немного улыбаются, понимаете? Это как вечно быть под кайфом, но при этом не гробить собственную жизнь, а даже наоборот – намного круче. Всё это тоже фигня, я не имею права сваливать отсюда до сигнала братства, а они как-то не слишком торопятся, и, сдаётся мне, судя по зашкаливающему количеству «заказов» это неспроста.

Сегодня моё миниатюрное приключение начинается с открытия холодильника вечером в пятницу, и, в который раз, к огромному сожалению меня самого, и моего желудка, в нём повесилась мышь, хотя, видимо даже перспектива умереть в пустом белом ящике была ей не привлекательна, и поэтому она сбежала куда подальше. На самом деле, всё не так плохо, у меня ещё есть чипсы и пачка шоколадного печенья – искушение всегда слишком велико, а наглотаться таблеток мне никогда ничего не стоит – и одно яйцо. Плюс то, что остаётся у вас под рукой на кухне всегда, то есть разные специи и приправы, никогда не использующиеся либо вообще, либо по назначению, сухие сливки и кофе с чаем. Минуту я мнусь у открытой дверцы, будто бы может произойти чудо и, когда я открою глаза, полки окажутся забитыми едой доверху, но чуда, сколько я не жду, почему-то не происходит. Пять минут тяжёлых вздохов у монитора, в попытке нарыть в google рецепт чего-нибудь необычного из одного единственного яйца и количества специй, которых, наверно, хватило бы, чтобы засыпать небольшую индийскую деревушку. Естественно, как и всегда, все «лёгкие рецепты, пятиминутки с минимумом ингредиентов» начинаются со слов «достаньте перо из жопы феникса, разотрите коготь трицератопса и добавьте шепотку фейской пыльцы», поэтому, захлопнув крышку ноутбука, я вываливаюсь на улицу. Не имеет никакого смысла садиться за руль, во-первых: сегодня вечер пятницы, если вы… а да ладно, неважно, забейте, а во-вторых: до ближайшего магазина не больше двух минут пешком, да мне всё-таки удалось его отыскать, и я не собираюсь покупать там годовой запас продуктов. Периодически проветриваться полезно, к тому же, ограничиться ветчиной и парой-тройкой рогаликов с сыром я вполне могу, осталось только купить кофе в Данкин Донатс через дорогу, и жизнь снова может быть прекрасна. В этом вся суть, глобаллистические проблемы человечества и мира в общем - не стоят того, чтобы заострять на них внимание, а вот отсутствие колбасы в холодильнике ближе к вечеру – вполне, поэтому жизнь становиться болью только без еды или во время плохой погоды, нет причин лишний раз истязать себя внутренне, от этого лучше не станет абсолютно никому, и ничего не измениться. Мир такой, каким его видим мы, а видим мы его только так, как нам хочется. Вот и вся арифметика смыслов жизни. Я уже плетусь в сторону касс, чувствуя себя сомнамбулой, это вполне нормальное ощущение для меня, я всегда чувствую себя полудохлой бактерией в продуктовых магазинах. Преодолеваю отдел йогуртов и попадаю в отдел, чёрт его знает, как его правильно называть, в общем, туда, где стоят всевозможные напитки от водки до детского сока с мякотью. Кто-то, пользуясь стулом-лесенкой, пытается достать что-то с верхних полок, я иду мимо и тут некто падает, на деле само падение всегда выглядит быстрым и резким, молниеностным, таким, что успеть, кажется, ничего нельзя наверняка, но когда падешь ты или падают на тебя, мир будто бы замораживается на несколько секунд, а затем «съёмка» идёт очень и очень замедленно. Я роняю свои бесценные булки в пакете и ловлю девушку, она падает на меня, рефлекторно хватаясь за мою шею, и на секунду – когда никто ещё не успел ни удивиться, ни взбеситься от происходящего – мы попадаем в знаменитый киношный момент, когда парень держит девушку на руках и они вот так вот стоят – замерли вместе, точно он идеально созданная для неё подставка. Мне, как это частенько случается, становится невовремя смешно, но потом я смотрю на упавшую, и брови непроизвольно ползут вверх по лицу. Патриция Андерси. Сума сойти. Кто бы мог подумать, что такие совпадения вообще возможны.

+2

3

I tried to be perfect, but nothing was worth it.
I don't believe it makes me
real.
[c] Sum 41 - Pieces.

Я пытаюсь стать лучше, но ничего не выходит. Я верю в свои силы, но ничто не стоит моих слез. И эта пожирающая мощь воспоминаний не творит чудеса, а только накатывает волны беспробудной усталости_дикости_серости. Что спасет меня? Так называемое «эго»? Резервный запас энергии? Это все слишком пустое, чтобы стать настоящим. Это обычная точка и ей никогда не стать обитаемым островом. Все эти улицы настолько пусты, настолько бессмысленны, что хочется затянусь у себя на шее петлю. Крепкую_наверняка. И если вы верите в мою душу - зря. Я скрываюсь во мраке ночей, ища неизвестность и опасность. Моя душа мертва. Попытайтесь спасти сердце, пока оно не сгнило до happy end'а.
Причины для уединения не нужны. Правда, чувствую, в нашем дурдоме нельзя прожить ни дня наедине со своими мыслями_грехами. Стоило мне прошмыгнуть в свою комнату, как вихрем там оказался самый разгар вечеринки - сожители и их друзья, брат. На мои уговоры об «отстранении» с великолепного поста клоуна все отвечали дружным смехом и громыханием бутылок. Ей богу, ну это же день рождение, а не проводы старого года и заход в новый. Смиренно посидеть на кровати, - черт возьми, на моей кровати!, - тоже не дали. Рядом уселся Аарон, пребывая в пьяном угаре, начиная рассказывать непонятные истории своего детства, привлекая всеобщее внимание. Десять пар глаз скачут от него до меня. Громкий смех. Угрюмо смотрю в небольшую трещину в стене напротив, скрестив руки на груди и, скорее, напоминая обиженного поросенка, чем хваленную индюшку.
- Эй, Патриция, принеси пива! - задыхаюсь от возмущения. Оуэн охамел в конец, что не может поднять свой тощий... кхм... свою пятую точку и добрести_доползти до кухни. Вскакиваю с насиженного места, брат поднимается следом с пола. Смакует мое лицо, испытывая ненависть взора. - Ну что тебе стоит? - подхожу к нему вплотную, вызывая мгновенную тишину. Поднимаю одну руку и открываю рот, придумывая обидные слова. Ничего не лезет в голову. Пожалуй, лучший выход - удалиться далеко и надолго. Роняю руку и с придыханием, с закатыванием глаз цитирую Мэрлина Мэнсона:
- Ты полон дерьма, - прохожу мимо него, задевая плечом, вызывая абсолютный смех у всех. Да, клоун из меня прирожденный. Миную кухню быстрым шагом, по пути скидывая рубашку братца на тумбочку. Накидываю на себя бардовое, любимое пальто и обматываю шею легким шарфом. Прогулка будет слишком долгой. Ключи, деньги, телефон - прощай, мой дом родной.
___________
Нажимаю на красную кнопку отбоя на телефоне. Семь часов и пять минут. Час прогулки - ни звонка, ни привета. Поджимаю губы и выключаю телефон. Пусть попереживает, ему полезно. Прошло чуть больше недели после «дорожного происшествия». Оуэн, конечно, наорался вдоволь, «наказал» и попытался выяснить виновника. Я посмеивалась, пытаясь перевести все в мирное русло, он злился и получалась куча - мала. Мы оба знали, что раз нет свидетелей - нет улик - нет и виновника «внимания». При мысли о Райане меня передергивает. Судьба - матушка успокоилась и не преподносит нам встреч. Уж не знаю как реагировать. Не к добру это.
Меня одолевает желание купить божественное печение с кусочками шоколада внутри, соевого молока и отправится в парк. Божественные «Chocolate Chip Cookies». Давненько я не покупала их. А самые вкусные «шочики» продаются только в магазине в нескольких минутах от моего нынешнего местонахождения. Американский магазинчик со всякими вкусностями и свежими продуктами. Ускоряю шаг, намереваясь купить их побыстрее и до сумерек добраться до парка.
Магазин встречает меня не столь радостно, как я его. Народу - туча. Люди, похожие на рой ос, шумели, выбирали продукты, толкались. Пожимаю плечами для самой себя. Ненавижу большие столпотворения, поэтому сразу направляюсь к отделу молочных продуктов. Вся печаль состоит в том, что проклятого соевого молока нет. Какая - то пожилая дама увела последнюю бутылку у меня прямо из под носа. Издаю стон отчаяния, но отдергиваю себя. Пусть забирает. Последнее спасение - гранатовый сок.
Встреча с отделом напитков встречает радостнее. С минуту мечусь между рядами, выискивая глазами треклятую красную упаковку и, о великий!, отыскиваю ее на самой верхней полке. Никого по близости, кто помог бы лилипутке. Придется опять позориться и вставать на стул - лестницу. Нахожу его неподалеку и без размышлений подвигаю к нужному стеллажу. Поднимаюсь. Тянусь рукой. Не достаю. Чертыхаюсь. Подпрыгиваю раз. Два. Мой «магнетизм» и удача сговариваются, приходя к общему выводу: подскользнуться, перебрать все бранные слова в голове и упасть. Так все и происходит. Правда, я не успеваю произнести ничего, не успеваю мысленно облить себя грязью с ног до головы, как чьи - то крепкие руки подхватывают меня. Обхватываю руками чью - то шею, смотря вниз. Еще немного и моя туша бы распласталась на чудесном, пыльном полу. Вспоминаю, что необходимо поблагодарить ловкача, поворачиваю голову и... Ступор. Я молчу, не веря своим глазам. Райан? Нет, судьба явно издевается над моими нервами и сюжетной линией. Мы молча сверлим друг друга взглядами: он удивленно - зло, а я невинно - глупо. Решаю прервать святое, затянувшееся молчание.
- Я всего ожидала, но явно не такого, - убираю руки с его шеи, постыдно смущаясь. - У меня акрофобия и я жажду вернуться на землю, la mia eroe, - краска заполняет щеки до предела. Нелепая ситуация. Правду говорят, что случайности не случайны.

Отредактировано Patricia Undersee (2013-06-26 01:02:23)

+1

4

Пока я витаю где-то в собственных облаках, Патриция сообщает мне о своей фобии, собственно, я, кроме окончания и того, что, скорее всего словцо связано со страхом высоты – ничего не понял, но меня это как-то мало волнует. Ставлю её на землю и подбираю рассыпавшиеся по полу рогалики с сыром. Ничего страшного, как говорил мой приятель – Хью – если что-то пролежало на полу не дольше тридцати секунд, оно всё ещё пригодно к употреблению, так что, как видите, я вполне могу не тащиться в хлебный отдел по второму кругу. Я слежу за взглядом девушки, но она уже не заинтересована полками или их содержимым, поэтому мне приходиться играть в угадайку и достаю я, подумав, бутылку гранатового сока. Мне смешно с одной стороны, а с другой я чувствую себя Годзиллой, протягивающей лапу одной из разноцветных лошадок из какого-то детского мультфильма. Вообще-то мне не стоит столько смотреть телевизор, да и теперь, в Америке, у меня достаточно урезанный график для того, чтобы не иметь возможности заниматься всякой дурью, вроде просмотра цикла передач о жизни муравьедов, однако дома, в Австралии времени у меня было больше, чем достаточно – теперь понимаете, почему ещё я ненавижу штаты? – и помимо прочего каждое лето отец сплавлял меня сестре моей блудной мамаши, которая умудрилась со всеми семьями, даже с собственной не касающейся меня и отца, порвать отношения и исчезнуть. Проводить лето в компании пяти дочерей и их немного свихнувшийся от дочерей же мамаши было ужасно, особенно учитывая то, что полковник Поуп – тот самый ейный муж, который какой-то секретный военный – быстро просёк, что у женщин теперь есть новый объект для выноса мозга и доведения до суицида и возвращался домой за полночь, всегда довольный и немного хмельной, в общем, когда твоё окружение составляют целых шесть мадам разных возрастов всё, что тебе остаётся это делать вид, что ты просто сума сойти, как хорош, потому что иначе – ей Богу – от тебя и мокрого места не останется, в общем я вообще всю эту волынку завёл к тому, что: а)женщины и вправду бывают опасны и б)именно отсюда растут ноги о моём великом знании различных детских и не очень телесериалов. Протягиваю бутылку Патриции, пожимая плечами, и уточняю:
-Ты же за этим тянулась? – получаю в награду достаточно суровый взгляд, отчего мне становится ещё смешнее, и утвердительный кивок. Шоу интуиция состоялось.
Мы одновременно выходим из отдела, да и к кассам бредём тоже вместе, в конце концов, если нас уже так усердно спихнуло сегодня, почему бы и нет. По пути Андерси берёт с собой пачку «Chocolate Chip Cookies», и я подмечаю, что это действительно классная штука, подмигивая ей, впрочем, как и всегда, я её особенно не интересую, Патрика вообще не интересует мир вокруг неё, да и сама вселенная, она как крот, ненавидит солнце и всех, кто вокруг просто потому что, и обожает закапываться как можно глубже под собственный панцирь, в саму себя. Будто бы от того, что она ковыряется в своих старых ранах и обрывках памяти что-то неожиданно перемениться в один момент, только от этого глупого самоковыряния. Провожая взглядом отдел с печеньем, я вспоминаю как, когда мне было года четыре, наверное, родители уехали в театр или в кино, в общем куда-то там в больших кавычках, потому что теперь-то я понимаю, что ребёнок их просто достал, и, оставшись дома первый раз, я радовался, как никогда, разбросал все подушки, построил на кухонном столе замок из Lego, играл в приставку до первого часу ночи, а когда проголодался пил сок и молоко одновременно и прямо из пакетов, и ел именно это шоколадное печенье, и ничего больше, и спать я тогда завалился с включённым светом, телевизором и громкой музыкой, которая, наверно, квартала на два разоралась, не иначе, и лёг прямо на полу, завернувшись в плед, который был для красоты, и который трогать было нельзя. В общем, стоит ли говорить какую взбучку мне устроили родители, прихода которых я не ожидал, потому что дети, когда взрослые уходят, ведут себя совсем как собаки – гадят где угодно, портят мебель и считают, что их оставили навсегда, а потом искренне удивляются тому, что за ними вернулись – и стоит ли говорить какие проблемы были у меня с животом от моего универсального питания, думаю что нет, но больше всего мне запомнились на следующий день мои руки: от локтя до запястья они были такие красные и чесались так, что я бы согласился на их ампутацию, лишь бы больше не испытывать этого нечеловеческого зуда. В общем, с «шочиками» у меня связаны самые яркие воспоминания моего детства. Мне всё ещё или опять – я даже не знаю – смешно, но я только приподнимаю уголки губ, потому что заходиться хохотом в магазине не входило в мои планы, да и Триш не поймёт, снова надует свои розовые губки и влепит мне пощёчину похлеще за то, что меня распирает поржать каждый раз рядом с ней. От таких мыслей мне становиться ещё веселее, поэтому на подходе к кассам я всё-таки странно фыркаю. Мы встаём в очередь в кассу, которая растянулась, кажется километра на два – не меньше, и я понимаю насколько меня раздражает это отсутствующе-убитое выражение лица моей сегодняшней спутницы.
-Слушай, - резче, чем следовало бы говорю я, почти огрызаясь, - Тебе обязательно делать эдакое эмо-лицо и вечно мертвенно-скучающий вид? Тебе же, вроде, не стукнуло сорок на прошлой неделе, у тебя есть все четыре конечности, а на бёдрах нет ни грамма целлюлита, в чём дело? – Ну, не то чтобы  перечислил все возможные проблемы для женщин, остаются ещё сломанные ногти, развод и прочее-прочее, просто как можно в её возрасте, а она явно младше меня на два-три года, вести себя так? Как можно всю свою молодость проводить в позе забитого эмбриона? Это же просто отвратительно! Ещё хуже, чем вены в ванных резать или курить травку. И тут меня осеняет. Мне в голову приходит одна особенно интересная мысль. А действительно, почему бы и нет, вечер-то всё равно уже безнадёжно испорчен, и видимо не для меня одного, делать нам нечего – а я более чем уверен, что Андерси нечего делать – так что, все козыри у нас на руках. Ну, у меня, если быть точнее, но какая разница.
-Слуууушай, Пат, - уже совершенно другим тоном пропеваю я, это действительно озарение прямо-таки, - у меня есть к тебе деловое предложение. Давай заключим пари? – Говорить, наклоняясь чудно, хотя бы потому, что сразу же ощущаешь себя кем-то вроде заговорщика. Не дожидаясь реакции, я продолжаю, говорю достаточно тихо для того, чтобы у зевак, коих в штатах просто, как собак нерезаных, не было поводов для беспокойства. – Всё просто до чёртиков. Я тебе докажу, что сидеть в танке и думать, что жизнь-боль – это не единтсвенное, чем ты можешь себя развлечь, и что вообще-то всё намного круче, чем ты думаешь и, если у меня получиться, ты перестанешь вести себя, как забитая серая мышь и смиришься с тем фактом, что добрая половина воспоминания послала тебя к чёрту, ну а теперь самая интересная часть, если мне не удастся убедить тебя в этом, то ты можешь и дальше сыпать соль себе на раны, а я буду стараться больше не попадаться тебе на глаза, ну как? Идёт, по рукам?

+1

5

Ласточка моя, ты же видела солнце только по ТВ, выгляни в окно, дарю тебе лучик, лови! Ты наверняка много знаешь из интернета о любви, но это не твоя история, напрасные слёзы.
[c] Вера Брежнева.

♫ Вера Брежнева – Реальная Жизнь
Когда опускаюсь с небес на землю, облегченно вздыхаю. У меня нет боязни высоты. Слукавить мне никто не запрещает. В миллионный раз убеждаюсь, что быть маленькой чертовски паршиво. Райан протягивает руку и без особых усилий достает сок. Совсем про него забыла. Самое интересное, что он угадал какой именно сок я хотела взять. Я не подавала никаких признаков, а он не видел за которым я тянулась. На заданный вопрос я утвердительно киваю и сумбурно смотрю на него. Великан, ну. Забираю ненавистный мне сок и продвигаюсь вперед.
«Chocolate Chip Cookies» были на месте. Подхватываю с полки небольшую упаковку и в душе радуюсь небольшому счастью за этот день. Сопроводитель_спаситель подмигивает мне. Делаю вид, что не замечаю этого. Очередная перемена настроения. Кажется, я предупреждала его об моей аллергии на его эмоции. Дабы отвлечь себя, рассматриваю упаковку «шочиков». У меня приятные воспоминания о них. После больницы брат купил мне несколько пачек в честь моего приезда домой. Тогда я впервые узнала, что всегда любила их. Умяв за один присест около четырех больших коробок, успокоилась и развалилась на диване, щуря глаза, как мартовский кот. Оуэн смеялся, когда я потирала выступивший животик. Как он назвал меня тогда? «Воробушек - сладкоежка»? Кажется, да.
Тем временем мы подходим к кассам. Огромная очередь. Сильно сжимаю рот до белизны. Он превращается в напряженную, тонкую линию. Защитный рефлекс от столь привычной головной боли. Скоро будет воспоминание. Необузданное, новое. Перед тем, как впасть в тот порыв ветрености прошлого, голова начинает гореть, перед глазами начинают летать черный вороны, а тело становится ледяным. Замираю на месте и даже не замечаю смешка со стороны Райана.

Кровь. Везде кровь. Плачущий ребенок сидит посреди небольшой поляны, сзади возвышается мужчина в деловом костюме, опустив голову вниз и сдерживая дрожь. Рядом с девочкой - собака. На ошейнике блестит косточка с надписью «Лесли». Пес вдыхает в последний раз и замирает, так и не успев выдохнуть. Ребенок плачет, сжимая лапу преданного друга.
Размытое лицо не дает ясности.
Но имя собаки дает подсказку и осознание очередной страшной утраты.
Мою собаку звали Лесли. Её подарили мне родители и она сбежала после пяти лет спокойной жизни. Её нашли соседи на улице, сказали, что её сбила машина.
Мужчина, стощий позади ребенка - мой отец.
А этот плачущий ребенок - я.

-Слушай, - слишком резко. Поднимаю глаза на своего собеседника, ощущая острую боль в голове и щемящую на сердце. Очередные оскорбления в мой адрес. Морщусь, выслушивая все его претензии, колкости. У него в голове стоит датчик, который реагирует на мои эмоции и включает у него противоположные? Не реагирую резко на его слова, лишь тихо произношу то, что у меня крутилось на языке с самой нашей первой встречи:
- Ты ничерта не знаешь обо мне, чтобы делать какие - то выводы. Кто знает, может мне стукнуло сорок вчера? - вздыхаю. Он наклоняется ко мне. Я его понимаю. Толпа, стоящая перед нами, так и жаждет хлеба и зрелищ. Им только дай повод пообсуждать, посплетничать и поматериться вдоволь. Например, мужчина перед нами уже повернул свою голову в нашу сторону. Его красные, оттопыреные уши, похожие на локаторы, ловят слова Райана. Я замерла, как по команде, сверля взглядом нахала впереди и улавливая смысл предложения. Пари. Что? Приподнимаю одну бровь, разворачиваясь всем корпусом к юноше. Взвешиваю все «за» и «против». Мне нравится последняя часть спора. Никогда больше не видеть его. Слишком много воспоминаний ложатся на мои хрупкие плечи, большой опасности я подвергала себя, когда Райан был рядом. «За» перевешиваю благоразумие. Медлю, но киваю.
- Согласна. Готовься к разрыву биополей, которые, странным образом, сводят нас всегда. И пообещай, что никогда не заговоришь со мной и не рванешься спасать, даже если я буду стоять на крыше высокого здания, решаясь прыгать или нет, - мне нечего терять. Домой идти совершенно не хочется. Не горю желанием выслушивать все смешки, издевательства над собой. Быть клоуном и поломойкой, тоже. Меня озаряет. Лампочка над моей головой вот - вот лопнет. Пока Райан не успел согласиться на это, привстаю на носочки, чтобы хотя бы достать до его плеча ртом, и шепотом добавляю. - И раз уж я буду должна провести с тобой весь оставшийся вечер и ночь, пообещай, что не будешь таким insopportabile, - встаю ровно. Шах и мат. Выбор твой - принимать мои условия или отказываться полностью от пари.

+1

6

Say yeah (yeah!)
Let's be alone together (yeah!)
We could stay young forever (yeah!)
Scream it from the top of your lungs, lungs, lungs
Say yeah (yeah!)
Let's be alone together (yeah!)
We could stay young forever (yeah!)
We'll stay young young young young young

- Ты ни черта не знаешь обо мне, чтобы делать какие - то выводы. Кто знает, может мне стукнуло сорок вчера? – парирует она мне моими же словами, сказанными ещё неделю назад. Я только пожимаю плечами, мол, ты права, что поделаешь. Мы действительно друг друга не знаем, да и не торопимся узнавать, если быть честными до конца, хотя бы потому, что я ненавижу прошлое, а она его опасается. Людям свойственно опасаться неизвестности, обычно это самая пугающая часть нашей жизни. На последние её условия я только ухмыляюсь и киваю, не считая нужным добавлять то, что вообще-то мне нет до неё совершенно никакого дела, и я ни разу не пытался её спасти. Это всё была чистая случайность, не более, поэтому я просто принимаю неизбежное и предлагаю ей сделку, раз уж кто-то там наверху так отчаянно пытается навязать нас друг другу. Мы выходим из магазина на удивление быстро, после нашего диалога кассирша словно проснулась и начала, наконец, работать. Следует отдать Патриции должное, она не задаёт лишних вопросов, а просто повинуясь порыву, идёт за мной, незнамо куда. Собственно я не собираюсь посвящать её в мои, уже ставшие глобальными, планы на сегодняшний вечер, хотя бы потому, что это неинтересно, поэтому я не говорю ничего даже когда мы доходим до проката автомобилей и я разговариваю с владельцем о том, что именно мне нужно минут пять-десять, не меньше. Нужная мне машина – что-то достаточно портативное и в то же время крупное, с высокой посадкой и открывающимся люком, с – главным условием - личным водителем находиться не сразу, а когда перед нами оказывается нелепо-оранжевая Mazda Demio с модификацией-люком во всю крышу я только удовлетворённо киваю головой, подойдёт, хотя это и не совсем то, что я имел в виду. Главный – чёрт знает, как следует его называть, но, наверное это тоже менеджер, вообще почти все люди с появлением американских систем стали менеджерами, кем бы они не работали – утверждает, что лучше я не найду во всей Калифорнии, я ему не верю, конечно же, но не вижу повода для отказа. Когда наш водитель оказывается готов, я заскакиваю на подножку первым и, протягивая Патриции руку говорю:
-Для начала – начнём сначала. Итак, я Райан Макалистер, мне 23 года, я турист и охотник за приведениями, будем знакомы, - на предпоследней фразе я особенно широко ухмыляюсь, отчасти это правда, отчасти дурачество. Я придумал для себя эту фишку с охотником на привидений ещё в четырнадцать, когда отец только начинал заговаривать со мной об охоте, как таковой. Тогда я думал, что у меня, как и в допотопных сериалах, будет целая куча людей, которым мне придётся открыться, рассказать, кто я есть на самом деле и, чтобы им не было так обидно или чтобы убиваясь они не кричали, когда их родственничка сцапал бы кто-то из моих когтистых знакомых что-то в духе «Ты всё это время знал, и даже не сказал мне! Да, я даже не знал/а, что ты охотник! А ты ведь говорил, что я твой самый близкий человек!» - тут я бы мог запросто воспользоваться тем, что я, вообще-то, намекал на свой истинный род занятий, но, время шло, и ни самых дорогих, ни тех, кому я бы хотел открываться не попадалось, да и я вообще не думаю, что подобное возможно. Детские выдумки, поэтому ребячество, разумеется, никто никогда не воспринимает эту фразу в серьёз, все считают, что это шутка или что я такой несерьёзный обалдуй, что даже в двадцать с лишним треплюсь о какой-то охоте на приведений. Понимаете, люди поверят в любую, даже самую нелепую, вашу ложь, но никогда не воспримут правду как следует. Это ещё одна из человеческих патологий. Мы садимся в машину, и я окрикиваю водителя по имени, называя ему точный адрес, и прошу включить нам что-нибудь повеселее…
-Эй, Тони! Чуть не забыл, открой, пожалуйста, люк! – водитель подчиняется беспрекословно, естественно – любой каприз за ваши деньги. В данном конкретном случае за мои. Пока Тони всё ещё возиться с открыванием люка, я обращаюсь к своей новой спутнице, - Вообще-то я понимаю, что всё выглядит более чем паршиво, и что школа угнетает своей любовью к приучению американцев с младенчества к чёткой иерархической лестнице, и ты потеряна, и дома всё далеко не здорово, но знаешь, если действительно думать обо всём этом так, то, разумеется, мир – полон дерьма и несправедливости, рождение и продолжение рода не имеют смысла, да и вообще все мы заведомо обречены. - Я пожимаю плечами, как бы, «между прочим». – В этом вся соль, главная проблема – мы видим только ту картинку, которую хотим видеть, ну, знаешь, это как в диснеевских мультиках фей и волшебство могли видеть только те, кто в это верил, - я снова хмыкаю, потому что на сей раз я и вправду шучу, - нужно верить в лучшее. В то, что мир лучше, тогда так оно и будет. Звучит совершенно дебильно, но это правда, в принципе. – Крышка допотопного люка, наконец, открывается, и я первый с радостью высовываюсь наружу, ветер бьёт в лицо, сдувая волосы назад, но едем мы не слишком быстро, поэтому это приятная перемена – она освежает. Подавая ей руку, я не слишком-то церемонюсь и буквально вытаскиваю Андерси наверх. Я кричу ей на ухо, но и этого мало, потому что ветру нравится забавляться со словами и фразами, уводя их у нас из-под носа. – Урок номер один – нужно уметь отпускать всю ту дрянь, которая накопилась внутри. Иными словами, нужно уметь кричать. Кричать не для того, чтобы кричать, а потому что это весело, это как пойти проораться на аттракционы, понимаешь о чём я? – Но Пат, по-моему, ничего не понимает, точнее понимает всё совершенно неправильно, потому что руки она раскидывает вяло и неохотно, а кричать, похоже, и вовсе не собирается. Я закатываю глаза, на секунду ныряю в салон, говорю кое-что Тони и возвращаюсь обратно. – Нет, совсем не так, дурочка! Руки нужно раскидывать так, словно ты морская звезда, выброшенная на берег, словно ты всю жизнь мечтала взлететь и, раскинув руки, наконец-то, сорвалась вниз с уступа, вот так – я беру её за запястья и раскидываю её руки, как следует – Растопырь пальцы, набери воздуха в грудь, насколько хватит лёгких, а потом отпускай – кричи, что есть мочи, будто никто не слышит. Вот так, - и я, раскинув руки, позади неё, когда машина набирает темп, а из салона доносятся отдалённые звуки Fall Out Boy – Alone Together, кричу, это простой, чистый звук, непонятный толком, то ли «у», то ли «ю-ху», то ли и то, и другое объединённое во что-то одинаковое. Я обрываю крик с выдохом и смеюсь, запрокинув голову назад, мне в лицо бьют каштановые волосы Триш и, шутливо отмахиваясь от них, я говорю: - Ты пахнешь, как одно сплошное шоколадное печенье – кошмар просто, не запах, а издевательство! – И я снова готов прыснуть со смеху, но на сей раз решаю пояснить, - У меня аллергия, - а потом, сдвигаясь чуть левее, чтобы "шоколадная" девушка не убивала меня и дальше, добавляю, - Ну, твоя очередь!

Отредактировано Ryan Macalister (2013-06-26 20:03:40)

+1

7

You're gonna hear my voice when I shout it out loud. Don't bend, don't break, baby don't back down.
These are my confessions. It's now or never, I ain't gonna live forever.

Это моя исповедь.
[c] Glee Cast - It's my life

Я молча бреду за Райаном. Он не дал мне обещания, но я, в кое - то степени, уверена, что он попытается выполнить мое главное условие. Я понятия не имею, каким чудом он образумит меня и превратит в свободную пташку всего за ночь. Что у него за мысли в голове? Искоса смотрю на него. Спокоен, невозмутим и следует к заданной цели уверенными шагами - видимо, это его принцип по жизни. Не зная его семьи, я делаю поспешный вывод о том, что его растили свободолюбивым и ни в чем не нуждающимся. Заправляю прядь волос за ухо и открываю пачку «Chocolate Chip Cookies». Отвожу руку чуть в сторону, как бы предлагая ему попробовать, но он лишь отрицательно мотает головой и продолжает идти вперед. Пожимаю плечами и принимаюсь уминать небольшую пачку за обе щеки.
Через некоторое время мы подходим к небольшому, неприметному зданию. никогда не обращала на него внимания и не знаю это место. А вот Райан спокойно заходит внутрь, оставляя меня на улице. Обождать, o'key. Выкидываю пустую пачку «шочиков» в урну и открываю гранатовый сок, с блаженным видом выпиваю все. бутылка летит следом. К этому времени выходит «герой» и кивает. Следую за ним, снова, молча. Я напоминаю себе хвостик, который вечно увязывается за всеми без слов и причины. Моему взору предстает оранжево - персиковая Mazda Demio. Ступор. Машу головой, в то время, как Райан заскакивает на подножку и галантно подает мне руку.
- Это дорого, я не могу, amico, - скрещиваю руки на груди, словно обиженный ребенок и упрямо не двигаюсь с места. Все, теперь я поняла фразу «убить взглядом». При этом возникает нелепая тишина и острый взгляд человека, готового вырыть тебе могилу в любой момент. Вздыхаю и принимаю его руку. Макалистер, значит. Интересный поворот.
- Турист? В Бикэн Хиллс? Неплохо, - фыркаю. О себе рассказывать я не собираюсь. Пока. Да, в прочем, что я могу сказать? «Меня зовут Патриция Андерси, семнадцать лет, я больна и тебя посадят»? О да, мужчины это «любят» и сбегают сразу же. Хотя, насчет этого юноши я ошибалась не раз. - Охотник. За приведениями. Как же, - устраиваюсь поудобнее на сидении, когда мы «проходим» внутрь. Мирно складываю руки у себя на коленях, пока Райан называет неизвестный мне адрес и просит открыть люк. Что? Поднимаю глаза наверх и ахаю. Восхититься машиной мне не дает amico, привлекая к себе внимание длинной трилогией. Поворачиваю к нему голову, усмехаясь.
- Я давно разучилась верить в чудеса и лучшее в мире, - коротко и ясно. Скажете, что я пессимист? Неоспоримое и точное объяснение моей натуры, хотя, иногда, я бываю весьма оптимистична и активна. В те редкие моменты, я успеваю порядком надоесть людям и снова захлопываюсь в себе, когда меня начинают окунать в грязь.
Поток воздуха ударяет мне в лицо, сбивая волосы вперед. Выпускаю воздух изо рта, пытаясь угомонить слегка вьющиеся волосы и, если получится, руками уложить в нормальное состояние. Райан поднимается и высовывается из люка, я скрещиваю руки на груди, обороняясь. В следующую секунду меня, упирающуюся ослиху, вытаскивают наверх. Бесцеремонно и без лишних уговоров. Все правильно делаешь. По - другому моя хватка не ослабнет. Потоки воздуха огибают лицо, начиная игру в «испорти прическу» с моими волосами. Щурюсь. Скорость небольшая, но слишком мне страшно. Я не боюсь высоты, не боюсь насекомых. Мой страх - средства передвижения. Начиная от машин и заканчивая самолетами. Макалистер наклоняется к моему уху и кричит, чтобы я расслышала. Урок один. Разжать, онемевшие от страха, пальцы и раскинуть руки в сторону. Делаю, что «велено», настороженно, неумело и неохотно. Тепло сзади исчезает и я отклоняюсь назад. Снова цепляюсь пальцами за скользкую поверхность машины, но уже поздно - сзади возникает спасительный жилет. Поворачиваю голову так, чтобы видеть его хотя бы боковым зрением. Он берет меня за запястья. Не грубо, скорее бережно. Не как раньше. Очередное пояснение действий и наглядный пример вперемешку со смехом. Не понимаю этого веселья. Из салона доносится песня. Улыбаюсь. Гимн души. Пару месяцев назад я слушала её беспрерывно, ставя на повтор. Целый день, ночь и все по - новой. Волосы сдвигаются чуть в сторону, но не от ветра.
- Ты пахнешь, как одно сплошное шоколадное печенье – кошмар просто, не запах, а издевательство! – неожиданный поворот. Комплимент, не издевка. И у него аллергия. На шоколад. Хочу сказать, у нас есть что - то общее: у него аллергия на шоколад, который я так обожаю; у меня аллергия на перемену его настроения, которой он защищает себя и любит. Усмехаюсь. Моя очередь. Горящие щеки остужает холодный ветер. Я обещала, что буду выполнять пункты пари, а от этого отказаться невозможно. Обещание - как кровавая связь. Не отделаешься и не можешь не сдержать. Закрываю глаза и расставляю руки в сторону. Воздух, будто, обвивает своими прозрачными руками и уже не бьет, как прежде. Такое чувство, будто я могу взлететь и умчаться прочь отсюда. Далеко в облака, где никто не сможет меня достать. Страх исчезает на время. Я знаю, что позади стоит человек, готовый в любую минуту спасти меня.
- Это необычно, - не открывая глаз, произношу скорее всего самой себе, чем Райану. Он вряд ли услышал меня, поскольку не отвечает. Была не была. Выпрямляюсь в спине, позволяя воздуху держать меня и нести на своих крыльях. Набираю полную грудь воздуха и... кричу. Давясь восхищенным смехом, громко, радостно. Действительно, вся боль испаряется. Только свобода.
Когда легкие сжимаются от нехватки воздуха, прекращаю крик и несколько секунд просто дышу. Распахиваю глаза и чуть откидываю, поворачиваю голову назад, дабы увидеть юношу. Смеюсь звонким, заразительным смехом. За всю мою «помнящую» жизнь, я никогда не радовалась такой мелочи. Этот день может изменить все.
Это моя жизнь.
И я буду делать все, что захочу. Пускай только сегодня, но этот момент останется у меня в памяти навсегда.
И плевать, что сзади стоит человек, который старше меня и которого я почти не знаю. Я доверяю ему. И это главное.
Вот и моя исповедь вам, люди.

Отредактировано Patricia Undersee (2013-06-26 23:08:20)

+1

8

Минута и она поддаётся, взмывает вверх, как пробка из-под шампанского и кричит, как следует, заливается смехом, таким чистым и звонким, что я на секунду думаю, что смеётся кто-то третий, тот же Тони, к примеру. Как-то так это выглядит, то есть, это действительно странно, когда ты не слышишь, и даже представить себе не можешь, как смеётся человек, а он потом выдаёт тебе такие яркие и настоящие эмоции, что становится чудно. Я тоже смеюсь, изредка выкрикивая какие-нибудь глупости, вроде «Молоды навсегда!» или «Свобода!», или ещё какой-нибудь бред, которым переполнены клипы вечнопозитивных певцов, которым никогда нет дела ни до чего, и в каждом таком видеоролике показана вся красота мира, весь спектр красок, мол, ты только смотри, ну и текст там всегда примерно такой же, радужно-бойкий, заставляющий действовать. Над нами загораются фонари, сотни и тысячи фонарей на мосту и после съезда с него, перекрывающие своим дурацким искусственным светом чёрную гладь неба, переполненную сегодня звездами-точками. Патриция разворачивается ко мне лицом, и я замечаю, что глаза у неё сейчас тёплого янтарного цвета, я смотрю в них, и вдруг в моём сознании возникает картинка: мама поливает стопку блинчиков клиновым сиропом. Я отвожу взгляд, переводя его на него, будто бы это Триш залезла в мою память и вытащила картинку с матерью на белый свет. Потом я снова думаю, что Андерси ассоциируется у меня с одними сладостями, и меня опять распирает смех, только сейчас Пат смеётся вместе со мной и уже не хмуриться, думая будто бы я над ней надсмехаюсь, испуская вечные полусмешки. Вообще-то я никогда не издеваюсь над людьми, которых не считаю уродами, а Патриция к таковым не относится, я шучу, шутки понимают не все, но это уже вопрос из другой оперы. «Alone Together» гремит в последний раз, и сменяется на The Killers – Mr. Brightside , песня, как и группа, конечно, старая, но может быть есть доля правды в поговорке о том, что всё новое – хорошо забытое старое. В любом случае, она действительно классная.
-Урок номер два, - разворачиваюсь я к ней снова, хорошо, что кричать приходиться негромко, - Если когда-нибудь захочешь вернуться в прошлое – просто посмотри наверх. На небо. Вид никогда не меняется, даже если города или жизни обращаются в пепел, вид остаётся прежним, - я снова подмигиваю и утвердительно киваю своим же словам. Это даже больше, чем правда, ведь, где бы вы ни были, всё, что у вас остаётся – небо. Чудно, не правда ли? Мелькают другие машины, мир в движении похож на калейдоскоп-карусель. Мы выходим из машины на улицу залитую светом цвета коньяка, перед нами возвышается белый гигант – торговый центр Биэкон Хиллс, один из самых больших в городе. – Ну и по поводу дороговизны и прочего, я сшиб тебя на машине, следовательно, за мною должок, - я бы подмигнул ей ещё раз, но третий раз за один вечер – малышка может решить, что с парнем явно проблемы, хотя бы потому, что у него нервный тик. Первым на нашем пути оказывается магазин одежды, здоровенный, знаете такие магазины одежды, в которых есть абсолютно всё от трусов до туфель, и которые сами по себе похожи на небольшие торговые центры. Милая блондинка – продавец-консультант, проноситься мимо нас с охапкой рубашек в руках, я останавливаю её и прошу помочь нам, она отчего-то густо краснеет и, как-то глупо смеясь, убегает. Я вопросительно изгибаю брови и смотрю на Патрицию как бы спрашивая: «Что это сейчас было вообще?!», мы находим себе другого консультанта и пока девушка пытается добиться от Андерси ответа на вопрос о её размере, любимом цвете и пожеланиях, я брожу между стеллажей. В магазине играет Evian remix by Yuksek – Here comes, из рекламы питьевой воды, и мне становиться ещё веселее. Я беру какую-то совершенно чудную шляпу и надеваю, глядя в зеркало, только хмыкаю – вылитый крокодил Данди, нет уж, обойдёмся без ковбойских шляп. Возвращаюсь я к своей спутнице озадаченной выбором платья, ну или видом самих платьев, или даже их существованием, я не знаю. В общем, вид у неё такой, будто бы над ней откровенно измываются, как не странно в этом вся соль, женщина может сколько угодно делать вид, что ей всё равно, но на самом деле все они просто с рождения одержимы желанием быть красивыми, и, когда женщина действительно чувствует себя красивой, с ней происходит что-то невероятное. Она вся преображается, даже если никогда не была красавицей, или даже если никто ничего от неё не ожидал. Понимаете, проводя лето за летом с шестью женщинами в доме я перебрал этого «опыта» в общении с дамами, его у меня даже в избытке, поэтому отсутствие матери, как таковой на мне не сказалось. Вот и всё. Я отхожу недалеко и хватаю роскошный кружевной бюстгальтер ярко-красного цвета. Вальсируя, подхожу к растерянной Патриции, и говорю:
-Эй, Пат, как думаешь, рюшки мне к лицу? – Приставляю вешалку с вещью к груди, изображаю страсть и беззвучно рычу, ухмыляясь. В следующее мгновение отправляю несчастное бельё на ближайший стеллаж. Пару минут мы вместе ковыряемся в одежде, пару минут я ищу себе рубашку подходящего размера, пару минут я пританцовываю, пока Пат меряет, по-моему, бесчисленное количество платьев, во время одного из её выходов – в чем-то ярко-жёлтом, ужасающем своей абсолютной отвратностью мы смеёмся вдвоём и придумываем: на кого она больше похожа.
-Ну, ты же действительно цыплёнок! А нет-нет, ты больше похоже на ту большую утку или это была не утка? Короче, на ту огромную хрень из Улицы Сезам, - очередной накат смеха, наконец, когда наши тела перестают отчаянно дергаться, Пат снова скрывается за занавеской и возиться с новым платьем ещё какое-то время. Я уже готовлю шуточки похлеще курицы из детского ТВ-шоу, но когда занавеска отодвигается в сторону, у меня даже челюсть отпадает, не то, что остроты. – Вау, - только и удаётся выдохнуть мне, а потом ещё – Потрясающе выглядишь. Носи платья.
Мы уходим в обновках, неся в фирменных пакетах нашу старую одежду, на мне ярко-синие джинсы и белая рубашка, на Патриции роскошное бирюзовое платье и туфли в тон цвету кожи, я поражаюсь тому, что она вообще может выглядеть хорошенькой настолько. Впрочем, увлекаться не стоит.
-Следующим пунктом нашей программы является салон красоты, ma chère, - я хотел удержаться, но это было чертовски сложно, ага, это французский, теперь ты понимаешь, как чувствую себя я, я ведь толком ничего не знаю по-итальянски, - И идти нужно выше задирая голову, - Я выхожу вперёд, иду, намеренно раскачивая бёдрами, что со стороны должно выглядеть до безумия нелепо, и в последний момент резко раскидываю руки в разные стороны, где-то как Майкл Джексон, останавливаюсь, разворачиваюсь к Патриции и ухмыляюсь. – Пошли.

+1

9

Их нежит небо,
Или травит ад?

[c] Дуранте дельи Алигьери, «Божественная комедия».

-Урок номер два, - фыркаю, но ничего не говорю. Я не готова взглянуть на небо и вернуться туда, откуда начались все мои глобальные проблемы. Это будет слишком больно_чересчур кричаще. Когда мы выходим на улицу, я сразу пытаюсь примять волосы. Обычно я не укладываю их, но сейчас жалею, что не собрала их в тугой хвост. Райан настроен слишком решительно. Я возмущенно и шутливо толкаю его в плечо. Конечно, моя внутренняя богиня начала приплясывать, радуясь, что вскоре все будет в норме. Но я недовольна. Ненавижу, когда за меня платят. Это раздражает и приносит урон моей гордыни.
- Если бы ты сразу предупредил, что будешь тратить столько денег - я ни за что не согласилась бы на пари, - мы заходим внутрь торгового центра, затем в магазин одежды. Он что, собирается и переодеть меня? Пока я сумбурно соображаю, собирая воедино все отговорки и уговоры от таких растрат, он останавливает светловолосую девушку, которая смотрит на него с нескрываемым восторгом. Подавляю смешок, но когда он извиняется и уносится прочь, а Макалистер вопросительно смотрит на меня, я не сдерживаю порыв и смеюсь.
- Как будто не знаешь, какое впечатление ты производишь на девушек, - пожимаю плечами. Следующий консультант действует мне на нервы своими расспросами. Неужели я не понятно выразилась? Я не носила платья. Никогда. И не собиралась наряжаться в них ближайшие, эдак, лет пять. А тут появился Райан и буквально переубедил меня в обратном. Я перебираю целый стеллаж с платьями и понимаю, что я бесполезна. Встаю ровно, безучастно смотря на консультанта. Девушка бегает по всему магазины с охапкой платьев самых различных цветов.
-Эй, Пат, как думаешь, рюшки мне к лицу? – поворачиваюсь в сторону голоса и... все. Сгибаюсь пополам от смеха, понимая, как нелепо выглядит «высокомерный мужчина» с лифчиком у груди. И эти звериные звуки, которые явно нелепы. Я смеюсь, пока у меня не начинает болеть живот, а Райан откидывает предмет нижнего белья в сторону и помогает мне найти что - нибудь.
Прошел час. За тринадцать перемеренных платьев мы не нашли ничего стоящего и я впала в отчаяние. Я же говорила, что все эти дамские штучки не для меня. Особенно, желтое платье. Ох, кажется я знаю, кто подсунул мне его. Та блондинка, которая постоянно бегала мимо нас. Краем уха я услышала что - то вроде «il a tres bonne mine». Да, мне явно удалось заставить себя ненавидеть только тем, что я заявилась сюда с... другом ли? Итак, последнее платье бирюзового цвета, отчаянно напоминающее цвет моря и фасон непослушных волн. Осматриваю себя в зеркало прежде, чем выйти на «красную дорожку». Оценка один и пять. Прошлые не переваливали за ноль целых и пять десятых. Делаю вдох и отодвигаю занавес. Райан замирает ненадолго и выдает удивленное «вау». Носить платья? Нет уж, только сегодня и только для пари. Улыбаюсь, обхватывая плечи руками. Хотя платье чуть ниже колен, вся верхняя часть оголена. Если быть точной, то ключицы и часть лопаток. И никаких лямок, чтобы все это «море» не свалилось с меня.
Держу пакет со своей старой одеждой, когда мы выходим из магазина. Дикое желание достать все и переодеться прямо не сходя с этого места. Плевать, что посреди холла. Плевать на все, я и так почти голая. Макалистер приводит меня в чувство, сообщая следующую остановочную точку, добавляя французское слово. Кажется, это переводится «моя дорогая». Да, явно не дешевая в этом платье.
- На это я не подписывалась. Я буду чувствовать себя так, будто должна тебе за все это, favoloso, - провожу руками по платью, тонко намекая на одежду, вечер и все, что будет дальше. И не стоит забывать о машине, черт. Райан обгоняет меня, виляя бедрами. Я смеюсь и когда он останавливается странным способом, вскидываю голову вверх, выпрямляюсь по струнке и иду вперед. Это напоминает мне один из моментов в мультфильме «Анастасия», где Дмитрий с Владимиром учат её ходить по - королевски. Когда ровняюсь с Макалистором, расслабляюсь, выходя в привычное состояние, приподнимаюсь на носочки и щелкаю его по носу.
- Ты забыл про свой же урок. Спину ровнее, - делаю небольшой оборот, потом резко приседаю в реверансе. Ощущаю себя Золушкой, хотя внутри остаюсь все прежней печальной Патрицией. Душу щемит в муке по делам обыденным.
Сейчас я взлетаю в небеса. Падение.
И сгорю я в Аду за все свои грехи.

+1

10

Мы продолжаем двигаться по моему плану, и мысль о том, что именно я руковожу «парадом» меня несказанно радует. Патриция заявляет что-то, в очередной раз, о том, что должна мне уже кучу денег. Я понимаю, что если я сейчас не среагирую на новый всплеск недовольства отсутствием платы за саму себя, то в ближайшее же время мне предъявят те же претензии, поэтому, закатывая глаза, я неохотно разворачиваюсь. Как-то раз в каком-то журнале я читал статью о различиях между мужчинами и женщинами, ну то есть о реальных различиях, о которых мы можем не подозревать, а не о том, что там у кого в штанах. И, поскольку я не силён по части прочтения журнальных статей со всей серьёзностью, я и тогда тупо пробегал по ней глазами. Я запомнил, что там было сказано по поводу поворотов. Когда кто-то окрикивает девушку – она поворачивает только голову, а если окрикивают парня, то он разворачивает весь корпус, кажется, там было какое-то пояснение для этого, мол, у мужчин как-то иначе устроены позвонки в шее или что-то ещё. В общем, разворачиваясь к своей собеседнице, я действительно поворачиваю весь корпус. Кто знает, может быть это только потому, что чушь, вычитанная столько лет назад, засела у меня в голове настолько прочно, что заставляет меня поворачиваться именно так. Ну, знаете, самовнушение и всё такое.
-Я чуть не убил тебя. А человеческая жизнь она – бесценна, Пат, поэтому я всё ещё тебе должен, а не ты мне. – Довольный сам собой я шагаю дальше, прямиком к салону, который представляет собой эдакий гибрид магазина косметики и парикмахерской. Мы проходим мимо белых полок, заставленных флакончиками и коробочками всех цветов и расцветок, а от яркости подсветки и люминесцентных огней в помещении в глазах мелькают пестрые кружки – как после фото со вспышкой. Мы идём мимо полок с духами, и я предлагаю Патриции выбрать себе что-нибудь. Я беру какую-то розовую бутылочку, видимо делающуюся под лепесток лотоса, но больше похожу на исковерканную сосиску, открываю и нюхаю, и тут же захожусь в диком приступе кашля. Я бы даже сплюнул, если бы было куда. Триш удивлённо на меня смотрит и, видимо решив, что я снова просто валяю дурака берёт эту дрянь, но я вовремя выдёргиваю у неё «сосиску» из рук и, схватив за запястье, волоку прочь от отдела ставшего пыточной камерой.
-Пфу, Господи, нет, тебе не нужны духи и так пахнешь нормально, - последний раз кашляю, как мистер Сипун из Истории Игрушек, и ноющим голосом добавляю, - Мой бедный нос.
Я с радостью плюхаюсь в кресло рядом с зеркалом, в другое поразительно заботливая парикмахерша усаживает Андерси, спрашивая, чего бы мы желали. Охотно пользуясь случаем, я усмехаюсь и, подхватив расчёску на ближайшем столике, говорю:
-Мне, знаете ли, для того, чтобы выглядеть неотразимо, особых усилий прикладывать не надо, раз два и готово, - я демонстративно провожу гребнем по волосам дважды и, собственно, это ничего не меняет, поэтому девушка-мастер только хихикает и принимается за работу над Пат. Видя её, уже начавший скучать, вид, мне в голову приходит целый ряд идей. Я хмыкаю и вскакиваю с кресла.
-Пат, а как насчёт усов? Ну, красный, допустим не мой цвет, а усы? – Я пристраиваю над верхней губой один из «пробников» красок, лежащих на тумбочке в свободном доступе. – Мне пойдут усы? – Затем в течение, пяти минут я встаю в различные позы, корча рожи – одну эпичнее другой. Патриция, то закатывает глаза, над тем какой я невыносимый, то не выдерживает делать вид, что не знает меня и смеётся в полную силу, мешая работе парикмахера. Время бежит не так заметно, как в магазине одежды. Я примеряю кучу разных очков, включая даже самые нелепые в виде сердечек или знаком доллара на глазах, естественно показываясь своей спутнице, ожидая оценки. Пританцовываю, почти сплю на диване рядом с модными журналами, чуть не роняю манекена, в попытке на него опереться, извиняюсь за шум, смеюсь, меряю парики, Патриция смеётся так громко, что я даже стоять рядом с ней не могу – у меня уши закладывает. Парикмахер говорит, что нужно подождать ещё минут двадцать, зачем-то там, но я пропускаю всё остальное мимо ушей, усаживаясь в кресло напротив Пат, и, когда цирюльник уходит, я, закинув ногу на ногу, спрашиваю:
-Значит, ты живёшь с братом?

+1

11

Я всего лишь на расстоянии шага, я всего лишь на расстоянии выдоха - сегодня я потеряю веру.
Сегодня я не удержусь на краю.

[c] Skillet – Hero.

И снова эти слова про бесценность человеческой жизни. Все имеет цену в нашем мире. Нет ничего дешевого, не имеющего цены. Если бы все было доступно каждому - жизнь была бы слишком простой по меркам правительства и богов. Если у первых материально - денежная ценность вещей, то у вторых самое дорогое - душа. Некоторые ученые утверждают, что не только тело имеет определенный вес, но у душа. Замкнутость, скрытность, зависть, апатия - это придает лишний вес. Я, лично, не верю во всю эту ерунду. Душа - это небольшой осколок в наших сердцах. Призрачный, невесомый. Поэтому я решаю засунуть свои мысли куда подальше и промолчать на слова Райана. Все - равно он не поймет, и, будто упертый баран, будет настаивать на своем. Мужчины.
После того, как меня отводят за ручку прямиком в салон красоты, я начинаю чувствовать себя ущемленным ребенком, которому не дали мороженное. Когда юноша начал кашлять от запаха духов, мне только больше захотелось вдохнуть их аромат, но нет. Хотя, у Макалистера неплохой вкус, буду ему должна. Может на обратном пути мне удастся перехватить их. И да, он смахивает все на то, что я неплохо пахну. Ага, шоколадом. Снова внутри начинает хныкать мой недовольный ребенок.
Расспросы про то, что я хочу увидеть на своей голове, игнорирую. Я откуда знаю? Всегда ходила либо с распущенными волосами, либо с неряшливым хвостом, а тут такой напор со всех сторон за какие - то пару часов. Товарищ по несчастью начинает дурачится, когда видит мое уныло лицо. Пока быстрые пальцы девушки - парикмахера порхают над моими волосами, пытаясь собрать их или, в лучшем случае, уложить, Райан примеряет усы. Спрашивает мое мнение, а я закатываю глаза и усмехаюсь.
- Не пугайте меня, sire, - начинаю напускать на себя невозмутимый вид, мол я не знаю человека, который продолжает пытаться развеселить меня. Когда я начинаю смеяться, волосы начинают шевелиться жестче, чуть ли не выдергивая пучки с корнем. Ладно, еще одна поклонница Макалистера - неотразимого. Проявляют симпатию ему, а достается моей несчастной тушке. Надо отдать всем должное.
Вскоре парикмахерша извиняется, сваливая приостановку действа на долго сохнущий лак. Киваю, но ноль внимания на мою персону. Кривлю лицо и поворачиваюсь к креслу напротив. Покоритель сердец закидывает ногу на ногу и задает первый вопрос, касающийся меня. Я опасалась этого разговора с самого начала. Мне нечего рассказать о себе. Все мои тайны - личные черви, которые не должны выходить наружу. Ведь Макалистер тоже имеет скелеты в шкафу, я в этом уверена на все сто процентов.
- Да, я живу с братом. Ну, еще есть сумасшедшая, молодая парочка сожителей, которые творят хаос в квартире всегда. Особенно сегодня, - вспоминаю, что было около трех часов назад и вздыхаю. Завтра, когда я вернусь домой, разгребать весь хлам придется мне. Собственно, как и мат в свою сторону по поводу ухода из дома без предупреждения. Скрещиваю руки на груди и вздыхаю. Протяжно, с чувством. Юноша явно ждет продолжения истории. Ладно.
- Мои родители умерли, когда я была еще совсем ребенком. За мной и Оуэном ухаживал дедушка, являлся нашим опекуном. Сейчас мой официальный опекун брат, поэтому я жду не дождусь восемнадцати лет, дабы избавиться от его чрезмерной заботе, - дергаюсь на стуле, поворачивая его так, чтобы мое тело покоилось боком к Райану. Зрительного контакта я не выдержу, а семейная тема слишком ярка и полна грусти и печали. Вообще, я пока ни с кем не разговаривала на эту тему. Возможно, к Макалистеру у меня проявляется доверительное отношение. Слишком много раз он меня спасал, слишком часто он понимал мои эмоции без слов.
- Мне было одиннадцать, когда все произошло, - закрываю глаза, проваливаясь сознанием в тот день. Все вырезано из моей памяти, а сама пленка настолько стара, что её неплохо было бы сжечь и выкинуть. - Ты спас меня тогда, но я не понимаю, почему? Я ничего не помню, кроме твоих глаз, чьего - то вскрика с твоим именем. Потом пустота. И прихожу в себя я только в больнице. Рядом сидит брат, а на столе лежат ярко - желтые одуванчики, - понимаю, что головная боль возвращается. Снова кручу стол и оказываюсь спиной к Райану. Раз, два, три. Погружение. нехватка воздуха. И тихий хрип из груди.

Сижу на больничной койке в домашней одежде. Больше никаких белых халатов, игл в вене, врачей. Хотя, доктор Фридман стоит напротив, уговаривая дедушку почаще привозить меня к нему на приемы. Дедушка поправляет очки и скрещивает руки на груди.
- Память вернется? - серьезно, громко. Брат маячит позади меня, разговаривая по телефону и обсуждая планы на ближайшие выходные. Мое внимание полностью сосредоточено на лечащем враче. Его лоб покрылся испаренной, руки сжимаются в кулаки и разжимаются. Небрежное пожатие плечами.
- Должна. Мы считаем, что это временно. Подождите год - два, все восстановиться. Она сильная девочка, - ловит мой взгляд и улыбается. Я опускаю голову на свои руки. Столько царапин, синяков. Почти месяц в больнице, а следы не сходят с моей бледной кожи. Собираюсь поднять взгляд, как натыкаюсь взглядом на локоть. Следы от пальцев. Они длиннее, чем у человека. Там, где должны быть ногти, идет продолжение пальцев, а вот дальше протянутые красные следы. Поспешно закрываю другой рукой эту дрянь. По спине пробегают мурашки, а сердце замирает.
Что за чертовщина?

- И моя память, которая должна быть временной, не восстанавливается. Ко мне всегда приходят воспоминания. Болезненно, но прошлое куда хуже, - произношу с придыханием, резко разворачиваясь к Райану лицом. Воспоминание ужасное. Я даже выставляю ту руку вперед, проверяя, не осталось ли на ней того самого ужасного отпечатка.
Мне нужен герой, способный вытащить из темного омута. Оберегать, скрывать меня от тьмы. Водоворот событий. Убрать его из моей головы.
Ночные кошмары вернулись.

Отредактировано Patricia Undersee (2013-06-28 16:55:10)

+1

12

Пат не спешит начинать диалог, мой вопрос не подразумевал ничего такого, то есть, кому, как ни мне понимать, что тема семьи проблематична для многих, я скорее просто пытался начать разговор, завязать непринужденную беседу, а не начать силками заставлять Андерси рассказывать мне о себе. Но выходит наоборот, как всегда. Слова до безумия легко перевернуть наизнанку и понять совершенно не так, как того требовал собеседник. Женщины. Но Патрицию уже не остановить, я собственно и не очень усердствую по этому поводу, вряд ли у меня, да и вообще у кого-либо в нашей вселенной, будет ещё одна такая возможность прослушать откровения девушки, так отчаянно стремящейся закрыться в себе за 99_ю дверьми. Начинает она с пояснений, живёт она не только с братом, но ещё и с какими-то там «сожителями», видимо это что-то вроде соседей живущих у тебя. Я родился и вырос в особняке, принадлежавшем ещё моей прабабушке, поэтому квартиры и тем более сожительство – для меня что-то странное, почти из ряда вон выходящее, впрочем, что бы там не означало слово «сожитель» дословно, я абсолютно уверен в том, что это дерьмово. Ну, или, во всяком случае, что соседи по квартире у Пат, судя по её вздохам и тону рассказа, сами по себе дерьмовы. Я внимательно слушаю, она складывает руки на груди, очередной протяжный вздох полный уныния – нервничает, и явно не горит желанием поделиться. Но я по-прежнему не останавливаю её.
- Мои родители умерли, когда я была еще совсем ребенком. – Какая знакомая история. То есть несовсем, разумеется, одно дело, когда предки сами того не желая, что разумно для человека в принципе, так как один из его базовых инстинктов – инстинкт самосохранения, погибают в какой-нибудь катастрофе, другое, когда всё происходит в точности, как в паршивой голливудской трагикомедии, развиваясь по какому-то настолько пьяному сценарию, что не только зрителям, но даже и действующим лицам хочется рыдать от нелепости. - За мной и Оуэном ухаживал дедушка, являлся нашим опекуном. Сейчас мой официальный опекун брат, поэтому я жду не дождусь восемнадцати лет, дабы избавиться от его чрезмерной заботы. – Девушка чудно дёргается на стуле и замирает, развернувшись ко мне боком. Я бы мог счесть это за личное оскорбление, но, скорее всего, ей просто нужно больше «воздуха», меньше взглядов со стороны, а я не привык залипать в пол, когда кто-то говорит со мною. Здесь уже должны быть бурные овации за то, что она соизволила поделиться, да и вообще за историю в целом, как бы именно сейчас рассказ должен подойти к логическому завершению, и я могу сделать вид, что вообще-то не хотел вытаскивать всё это наружу, и что я виноват, но Патриция явно не собирается на этом останавливаться. -Мне было одиннадцать, когда все произошло. Ты спас меня тогда, но я не понимаю, почему? Я ничего не помню, кроме твоих глаз, чьего - то вскрика с твоим именем. Потом пустота. И прихожу в себя я только в больнице. Рядом сидит брат, а на столе лежат ярко - желтые одуванчики, - Я открываю и закрываю рот, беспомощно, как рыба, выкинутая течением на берег. Благо Пат не видит этого нелепого выражения лица, потому что уже успела когда-то развернуться ко мне спиной. Меня одновременно накрывают два идеально разных желания: съязвить по поводу того, что я так хорошо втесался в её память, и попытаться замять тему, потому, что я не горю желанием рассказывать ей о том, что произошло. Не я. И не сейчас. Не сегодня. Какого чёрта вообще? - И моя память, которая должна быть временной, не восстанавливается. Ко мне всегда приходят воспоминания. Болезненно, но прошлое куда хуже. – И снова этот вздох, резкий поворот ко мне лицом, благо моя физиономия уже успела вернуть себе нейтральное выражение. Я одновременно киваю и пожимаю плечами.
-Я уже говорил тебе, что не обязательно гоняться за призраками прошлого. Следует разбираться с настоящим. С тем, что имеешь здесь и сейчас, - вот так вот просто. У меня вообще не бывает сложных жизненных установок или запутанных схем, нет игры более простой, чем та, которую веду я, в конце концов, всё гениальное просто. Я встаю и смахиваю со штанин невидимую грязь. – Мне жаль, - добавляю я. – потерять обоих родителей – ужасно. Вы с братом действительно очень сильные, раз сумели пережить такое. – Наглая ложь. Самая мерзкая из всех, когда-либо мною произнесённых. Но я не могу сказать ничего лучше или хуже, не могу не констатировать факты, не могу ничего больше, потому что я не супермен, и не обращаю время вспять, и не могу вернуть её родителей к жизни, и не могу ничем ей помочь. Я не могу рассказать ей о том, что случилось. Самое правильное для неё и для меня, это сделать вид, что я не слышал последних слов, а в случае расспросов сказать, что-то тупое, но логичное, вроде того, что я просто нашёл её в лесу, а гулял, скажем, с отцом. Мы грибники-туристы, нам разрекламировали Милуоки как лучший грибной штат. Вот и всё. Я далеко не герой.
Проходит, кажется, ещё больше времени. Я рассматриваю разноцветные банки с кремами. Кто бы мог подумать, что для одной женщины нужно СТОЛЬКО крема. Кошмар. По-моему проще действительно всадить себе обойму в голову, чем мазать отдельно пальцы, отдельно лицо, отдельно от лица веки, ночью, утром, вечером, господи боже, понимая, что я близок к тому, чтобы сойти с ума, убираюсь от отдела косметики подальше, возвращаясь на исходную – к креслу, впрочем, присесть мне не удаётся. Наконец, девушка-мастер, с нескрываемым облегчением высвобождает Андерси из специальной накидки, объявляя о том, что всё готово. Я показываю им обеим два больших пальца и улыбаюсь. Всё просто. Как ни в чём не бывало. Мы оба с нескрываемым облегчением покидаем пределы торгового комплекса, мне в голову приходит одна занятная мысль и, усмехаясь, я охотно делюсь ею с Патрицией.
-А ты знаешь, что одной только своей ладонью ты можешь запросто взять – и закрыть всё небо? – Она, конечно же, отрицательно мотает головой, а я выражаю такое искреннее негодование, что девушка даже пугается – на секунду. – Ты мне не веришь?! Ну, окей, вот, смотри, - я беру её за руку и закрываю её ладонью себе глаза. Затем беспомощно, двигаю руками, точно ослепший зомби, и громче положенного добавляю, - Куда ты дела всё небо, Пат?! – ставлю руки в бока, явно недовольный отсутствием вида, - Я ещё раз тебе говорю, верни небо немедленно! – Я не выдерживаю первым и коротко смеюсь. Наверное, это действительно ужасно, что меня занимают такие глупости, но кому какое дело. Уж точно не мне. – Ладно, страшная похитительница небес, гоу в нашу колесницу, я покажу тебе буйство красок ночной жизни, - и я подмигиваю, в который раз уже за сегодня, она определённо решит, что у меня не всё в порядке с глазами, ну чему удивляться, раз у меня, очевидно, не всё в порядке с головой. Поэтому я просто смеюсь, и, почти как собака, высовывающаяся из окна, радуюсь, садясь в машину, иногда высовываясь из люка. Патриция больше не может делать вид, что она птица, или кричать вдоволь, у неё теперь платье и модная причёска, куда там, не дай Бог еще, что испортит случайно. Я только смеюсь и изредка тыкаю её в бок, щекоча. За окнами уже совершеннейшая тьма, а местная осень даёт о себе знать лёгкой прохладой. Это всё ерунда, по сравнению с той погодкой, которая разыгралась, когда мы приезжали сюда с отцом ради моей «практики». Было очень холодно. Я даже представить себе не мог, что бывает так холодно. Мы вытряхиваемся из авто, а Тони не теряя времени даром тут же кидается на поиск удачного парковочного места, наверное чтобы вздремнуть в ожидании нашего появления, или чтобы поскорее выбраться из авто и размять ноги. В любом случае, водитель быстро скрывается из виду и ещё быстрее перестаёт занимать мои мысли. Перед нами один из лучших клубов этого города, хотя будь я экспертом в этом деле, я бы и трёх звезд-то ему толком не дал, но, что поделать, будем пользоваться тем, что дают. Входим внутрь, под оглушающее Hangover от Тайо Круза, на нас все обращают внимание, какие-то парни подходят ко мне с Пат, смеясь и переговариваясь, и один из них кричит мне на ухо:
-Чувак, пожалуйста, скажи, что она твоя сестра!
-Нет, она не моя сестра, чувак, - смеясь, отвечаю я, а парни раздосадовано уходят, присвистывая и хлопая меня по плечам. Кажется, в след они говорили что-то вроде: «Так держать, мужик», но я ничего не слышал толком, может мне показалось. В воздухе стоит жуткий букет из женских парфюмов и одеколонов мужчин, выпивки и стойкий запах дыма, который, кажется, не сможет выветриться отсюда уже никогда. Сцена сегодня пустует, поэтому всё пространство на ней занимают огромные колонки и один единственный человек, которого даже диджеем назвать трудно, в общем, просто парень – меняющий треки, по просьбе публики или сам по себе.
-Ты танцевать-то, умеешь? – смеясь, кричу я на ухо Триш. Ночь обещает быть весёлой.

+1


Вы здесь » Sharpen Your Teeth » ANNALS » give the sun a reason.


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC