Уважаемые гости, мы рады приветствовать вас на ролевой игре по мотивам популярного мистического сериала «Teen Wolf». Мы надеемся, что вам понравится форум, и вы решите у нас задержаться. Если Вы хотите присоединиться к игре, но не знаете, какого персонажа выбрать, стоит ли зарегистрировать персонажа из акции или лучше написать своего - смело обращайтесь в гостевую.

правиласюжетfaqхронологиякарта городароливнешностигостевая 
быстрый вход01020304050607нужные персонажи


ОБСУЖДЕНИЕ МАССОВЫХ КВЕСТОВ!!!ОТ АДМИНИСТРАЦИИТАЙНЫЙ САНТА

В игру временно не принимаются: оборотни и колдуны – школьники, а также школьники, переведшиеся в школу в Бикэн Хиллс в этом году... подробнее

Обновления на Underworld. Bellum Frigidum и UNDERDOG. Подробности на 4 стр. слайдера.
16–31 декабря. Осень как будто бы и не кончалась. Стало немного холоднее: средняя температура во второй половине месяца была примерно равна 50–53,5 °F (10-12 °C). Участились дожди. Пришли обычные для зимы туманы. Но в целом погодные условия не слишком отличаются от тех, что были в ноябре. Рассчитывать на то, что на Рождество выпадет снег, вряд ли стоит.

ЛУННЫЙ КАЛЕНДАРЬ: 17 декабря – полнолуние; 18–31 декабря – убывающая луна.
МАССОВЫЕ КВЕСТЫ: пока не открыты. Обсуждение ведется в этой теме.
Cole Sherman

Погоня. Ты никогда полностью не поймёшь значения этого слова, пока сам не окажешься в шкуре жертвы или охотника. Даю вам одну попытку, чтобы отгадать, кем оказался я. Гонимым. Преследуемым. Жертвой. Волчья натура внутри меня противилась такому раскладу, пытаясь полностью захватить контроль над сознанием, развернуться на 180 градусов и ответить на вызов. Победить или умереть. Другого решения не было. Рациональный Я не мог позволить... читать далее
Marin Morrell

Знание - мое единственное оружие в мире, полного нечеловеческой силы и уникальной магии. Разумеется, я была в курсе абсолютно всех мистических событий, происходящих как в Бикен Хиллс, так и за его пределами. Мимо меня не могла пройти и смерть Питера, а затем более потрясающее воскрешение из мертвых. Я очаровательно улыбнулась, задрав левую бровь. Удобнее устроилась в своем кресле и задумчиво потерла указательным пальцем подбородок. Одно только... читать далее
Abigail Beasley

Эбби сделала еще один шаг. Теперь она находилась в паре метров от Кёрка. Темноволосой удалось услышать, как пистолет в руках Вильгельма подрагивает – он действительно может выстрелить, и сейчас Эбигейл не понимает, что делать. Отступиться ли? Сделать ли еще один неловкий шаг? Наброситься? Девушка знала, что, в любом случае, кто-то пострадает. Вильгельм распинался, он шел кругом и становился все ближе... читать далее
»The Hunger Games: After arena GLEE Road so far tvd: life after death место где сбываются мечты
03.08 UNDERDOG: мастера проекта порадовали своих участников новым дизайном и другими обновлениями, узнать о которых больше можно тут.

01.08 Underworld. Bellum Frigidum исполнился целый месяц. По этому случаю на ролевой изменился дизайн, а также открылся упрощенный прием для всех, о котором вы можете узнать здесь. Спешите, акция продлится всего 2 недели!

10.07 UNDERDOG, ролевому проекту, с которым мы крепко дружим, несколько дней назад исполнилось 2 месяца. По этому случаю ребята обновили дизайн и подготовили обновления, познакомиться с которыми вы можете сами.
Вверх страницы
Вниз страницы

Sharpen Your Teeth

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Sharpen Your Teeth » ANNALS » эффект бабочки.


эффект бабочки.

Сообщений 1 страница 19 из 19

1

http://s5.uploads.ru/f9keH.gif
Дата и время:
Несколько дней назад; 14:18 по местному времени -> следующий день, 23:55 -> очередной новый день, 01:30;
Место:
Одна из улиц Бикэн Хиллс -> местная забегаловка -> южная улица;
Действующие лица:
Ryan Macalister & Patricia Undersee;
Завязка:

На секунду наши глаза встретились; он тут же отвернулся, а я, смутившись, опустила взгляд на землю. А там, надо же – одуванчик, первый одуванчик в этом году. Сердце у меня учащенно забилось. До сих пор не могу отделаться от странной мысли, будто этот спасительный одуванчик оказался там не случайно...

Отредактировано Patricia Undersee (2013-06-24 20:06:01)

+3

2

Проблемы со сном не редкость, но и не постоянный замкнутый круг бессонницы и лунатизма, просто проблемой можно назвать что угодно. В моём случае проблемным сном являются сны – навязчивые воспоминания, они знаете, как дальние родственники – бабули, которым минула 200 лет, а вы только соизволили явиться – всё дёргают и дёргают вас за щёки, пока лицо не побагровеет насовсем или кожа не лопнет. Это паршиво. Паршиво, что сон не всегда поддаётся контролю. Действительно паршиво.
Я стою у огромного окна гостиной и смотрю, как за горизонтом мелькают тени чаек, то появляясь, то пропадая из виду. В руке у меня бутылка из-под пива, там осталась пара капель на дне, не больше. Отец, с физиономией питбуля на арене для собачьих боёв, разглядывает точно такую же неоткрытую бутылку, стоящую перед ним на журнальном столике. Я делаю ещё глоток, новая чайка утопает в оранжевых лучах закатного солнца, питбуль на диване грузно вздыхает. Благоговейная тишина в комнате рассыпается в дребезги с первым поддельным «кхе-кхе» моего отца. Я нехотя поворачиваюсь и вопросительно изгибаю бровь, потому как тратиться на пресловутое «чего тебе» кажется мне слишком большой щедростью.
-Послушай, Райан… - Ну вот, началось. Сейчас он скажет какую-нибудь абсолютную хрень или же наоборот, загнёт нечто настолько «философское», что я вообще не смогу разобрать: чего хотел от меня, в очередной раз, этот полоумный предок. Я устало вздыхаю, но продолжаю делать вид, что я чайка, ныряющая в закат, что меня вообще никогда не было в этой треклятой комнате, и я всего лишь непомерно детализированная галлюцинация, но питбуль продолжает гнуть свою линию. – Когда твоя мать нас бросила, - он всегда так говорит. То есть он никогда не говорит, «когда Никки ушла от меня» или «когда твоя мать меня бросила. Никогда. Причиной всегда становимся мы оба, да и кому какое дело, что я тогда едва научился говорить, не то чтобы портить мамочке жизнь. Но нет, драматичности ему не занимать, это точно. Я усмехаюсь и фыркаю, делая новый глоток.
-Тебе обязательно каждый раз нажравшись начинать пропалывать мне мозги, вместо огорода? Каждый раз одно и то же, я, знаешь ли, эту историю уже десятый раз слышу. Сменил бы пластинку, через столько-то лет. – Но ему и дела нет до того, что  я сказал, как, впрочем, по большому счёту, и до того, что я существую. Это как водится у пьяных искать себе третьего, потому что одному скучно, а вдвоём не то. То есть они нуждаются в третьем, но им всегда наплевать кто это будет, будет ли он пить вообще, да и в конце концов третьим может стать зелёный чёрт из табакерки, пришедший по их души за загубленную печень. Та же фигня.
-Ты тогда так плакал… - он для чего-то намеренно делает эту паузу, видимо считает, что это предаёт его пьяному бреду больший вес и смысл, а затем издаёт такой звук – то ли вздох, то ли всхлип – будто бы продолжение касается его самого, ему лет десять и он, стесняясь, рассказывает об этом школьному психологу, - Ты так рыдал, что тебя рвало. Ты плакал и тебя рвало, по всей комнате, ты уделал гостиную, но продолжал рыдать, хотя тогда даже выворачивать желудок уже было нечем. А ты всё плакал и плакал, и плакал, кричал что-то…
Я кричал не «что-то». Я хотел кричать «мама» или вроде того, но крик был слишком огромным, необъятным, а горло шестилетнего ребёнка не было в состоянии выдержать такую нагрузку, к тому же я тогда у меня были проблемы с речью, поэтому всё заканчивалось на слоге «ма», а поскольку рыдал и орал я одновременно, то всё это перетекло в сплошную букву «а», растянутую до бесконечности, удивительно как тогда у меня связки не лопнули от напряжения.
-Да-да-да, всё это безумно трогательно, спасибо за семейный вечер и всё такое прочее, - закатывая глаза говорю я, выкидываю пустую бутылку и беру ту, что столько времени гипнотизировал мой папаша. Ну разумеется, он даже ни разу не взглянул на меня, - Спасибо за спектакль, приходите ещё. И тебе уже хватит на сегодня, пошёл бы проспался, а то в следующий раз вместо чужой мохнатой башки снесёшь собственную, собственно не начнёшь бриться по новой и убьёшь отражение в зеркале, - я ухожу. Характерный «чпок» крышки, звон, похожий на звон монетки по тротуару, глоток. Рыжина с неба исчезла, осталась только мерзкая серость, и небесное полотно теперь похоже на белый свитер, измазанный в комьях грязи. Я сажусь за руль и еду куда глаза глядят. Пока пиво не кончится.
Белёсая дымка расплывается, ползёт по швам и в результате лопается, как мыльный пузырь. Занятная штука сны, нам может сниться худший кошмар в нашей жизни, но проснувшись, мы уже и не вспомним, что же нас так напугало и довело до прошибания потом и подскока на простынях. Мерзко звенит будильник, я наугад бью рукой по столешнице и оказываюсь чертовски меток уже с утра, попадая точно в цель. Лениво переворачиваюсь на бок, широко зеваю и почёсываюсь пару минут. Разлепляю веки, поднимаюсь с кровати и бреду в ванную, наслаждаясь полным отсутствием каких-либо звуков доносящихся с улицы или откуда ещё. Нет, перспектива снять собственную квартиру, одну из лучших в самом центре города за те гроши, за которые мне это удалось даже немного красит этот вшивый Биэкон Хиллс. Может, я даже полюблю этот город, если не буду выходить из дома…никогда. Я ухмыляюсь собственным мыслям и, вставая под душ, врубаю телевизор, чтобы посмотреть, точнее, послушать новости. Ничего интересного, ну если только не считать интересным кошмарное нападение енотов на чей-то там дом – я не стал дослушивать этот абсурд до конца. К моему большому разочарованию, когда я с лучезарной улыбкой распахиваю свой холодильник, он оказывается, так же пуст, как и мой живот, хотя нет, в животе ещё есть кишки и всё такое прочее. В любом случае, выругавшись на трёх известных мне языках, включая французский, который мы учили в школе, я неохотно натягиваю штаны и футболку и выхожу из дому. Ну, вот и всё, Биэкон Хиллс и Америка – я снова вас ненавижу.

Я шагаю по улицам города без особенной смысловой нагрузки, потому как «карту» я не удосужился взять, а влезать в GPS телефона, который направит меня в ближайшую стену или придорожную канаву, и собственно будет, на сей раз, совершенно прав, в этом дурацком городе и вариантов-то других не остаётся. Поэтому, в поисках продуктового магазина, я борозжу просторы «вселенной», которую я бы охотнее назвал вселенской дырой, чёрной дырой, ну да ладно, хватит уже об этом. Может, я сейчас отгоняю ругательствами от себя нужную энергию «зю» и не смогу найти грёбаный супермаркет пока не перестану проклинать абсолютно всё. Мимо меня проходит много людей, ещё бы, я только что вылез из кровати и «выпал» на улицу, а на часах оказалось двадцать минут второго, естественно я передвигаюсь со сверхзвуковой скоростью улитки-ниндзя, поэтому обогнать меня могут только улитки, спешащие на ланч, у которых сейчас совершенно другие заботы. Я вообще-то не придаю большого значения деталям с утра по раньше, собственно с утра пораньше я предпочитаю придавать значение только себе, а для меня сейчас даже не утро, а почти ночь, по моим внутренним часам сейчас только пять утра с копейками, поэтому раскалывание головы надвое мне даже не удивительно, но суть не в этом, а в том, что одна из проходящих мимо девушек кажется мне знакомой. Я внимательно смотрю на неё и - цикл передач невероятно, но факт принимается за утреннее вещание – она тоже смотрит на меня. Наши взгляды пересекаются на долю секунды и мне этого достаточно для того, чтобы что-то в глубинах памяти отчаянно дернулось к свету. Но я иду дальше, подумаешь, мир тесен.

Отредактировано Ryan Macalister (2013-06-22 21:50:58)

+6

3

But now I want off this ride, 'cause you're scaring me,
And I don't like where we're going.

Example - Changed The Way You Kiss Me;

- Ты там уснула? - барабанная дробь в дверь отрезвляет меня. Поднимаю взгляд и сталкиваюсь лицом к лицу со своим отражением. Безумные глаза, широко раскрытый рот и озноб, пробирающий до костей. Отчаянно хватаю воздух ртом, пытаясь вернуться на этот грешный мир. Поворачиваю кран и включаю воду, создавая шумовой эффект. Мозг отчаянно вопит_приказывает опуститься на землю в буквальном смысле. Мой страх поглощает меня, сжирает целиком и полностью. Опускаюсь на холодный кафель, запуская дрожащие пальцы в спутавшиеся волосы. Виски сжаты в крепких тисках, сердце отбивает незаурядный ритм. Этот страх_преследование загоняют меня в тупик.
В который раз мне хочется умереть.
Вы не представляете, какого это иметь амнезию. Думаете, что это весело? Ничерта подобного. Я бы никому не пожелала такого дерьма. Это паршиво смотреть на старые снимки и не знать лица. Самые родные, дорогие. Лица собственных родителей. Не знать их имени, не видеть их улыбки, не слышать смех и колыбельные на ночь. Это подавляет и загоняет в тупик. Проснуться после окутавшей тьмы - и не распознать в лице юноши своего собственного брата. Видеть в его глазах ту самую агонию, ужасную боль и свое лицо. Искаженное, непонимающее, загнанное в тупик. Не знать своего имени, прошлого, родных и мира. Я столько раз умоляла о смерти, но меня всегда все жалели. Маленькая девочка с большими глазами и узким кругозором - была и осталась. Для всех я ребенок, не пытающийся изменить свое собственное «эго». Хотя, кому я это рассказываю? Вы никогда не поймете меня.
- Патриция Леонора Андерси, немедленно выйди или я вышибу ко всем чертям эту треклятую дверь, - серьезный голос выбивает из колеи. Слышна нотка памяти. Слышу щелчки клавиш и встряхиваю головой. Отлично, мой неимоверно проницательный сосед пытается дозвониться братцу на работу. Скандала не избежать. Поднимаюсь на ноги, проглатывая в ком в горле. Меня всегда выворачивает наизнанку после болезненных воспоминаний. На этот раз оно пришло во сне, чуть не задушив меня своими темными омутами. Морщу лицо. Я потеряла связь с реальностью в одиннадцать лет, до сих пор не восстановила свои очертания. Временная потеря памяти, как же. Обязательно приду на вашу могилу, мистер Фридман, и пожелаю удачного переворота.
- Последнее предупреждение, Андерси! - цокаю языком. Все, теперь я верю его решительности выбить дверь с петель. Подставляю руки под ледяную воду и брызгаю на лицо, освобождая голову от всех паутин. Выключаю воду, хватаю полотенце, наспех вытираясь, и, наконец, распахиваю дверь. Лицо Аарона перекошено от страха, в руках, как и предполагалось, покоится телефон с открытой записной книжкой. Супер, слов нет. Протираю щеки полотенцем и пожимаю плечами.
- Я умывалась, Аарон. Я больна, но не шизофренией, - апатично, без эмоций. Он знает, что я кричала ночью. Он переживает за меня. Но я не хочу, чтобы он думал, что я буду резать себе вены_топиться в воде. Разворачиваюсь, шлепая босыми ногами по полу. - Я в школу. Отбой тревоги, - вечером мне устроят скандал. Очередной. Очередной «замечательный плюс» моей болезни - постоянная прочистка мозгов от Оуэна Андерси. Ах, да. В школу. Кидаю взгляд на наручные часы. Завтрак отменяется.
___________
И я снова ненавижу этот город. И в который раз я перестаю убеждаться в исправлении людей. Хорошего нет. В нас не осталось ничего человечного. Вечная суматоха Бикэн Хиллс, его горящие вывески и умопомрачительные тайны. Невероятно, но факт: я не привыкну жить здесь. В Милуоки мне было гораздо уютнее, хотя люди не отличались от здешних, только были злее. Бикэн Хиллс небольшой, здесь все знают друг о друге от и до. Перехватываю пару вопросительно - удивленных взглядов в мою сторону. Поджимаю нижнюю губу и опускаю голову, сдерживая порыв крика, разрывающего грудь. Вздох_выход. Мы опять играем в ту самую игру. Прятки. Меня всегда ловят.
Я не прошу ничего, кроме свободы.
Обжигающее чувство заставляет дрогнуть и поднять голову. Глаза цвета изумруда_яркой листвы сбивают с толку. Сдвигаю брови вместе и внимательно вглядываюсь в реальный сон. Светловолосый юноша, на несколько лет старше её. В голове мелькает мысль о том, что у него есть родинка, почти не заметная из - за ямочек, у краешка губ слева. Стоп. Он проходит мимо меня, а я останавливаюсь, будто по сигналу. У него действительно есть родинка. Мои глаза закрываются, я проваливаюсь в области тьмы.

Мои ангелы. Полупрозрачные, небесно - голубые крылья. Мой сон - моя темница. Никогда не выбраться отсюда, не ощутить острый вкус свободы на своем языке. Чья - то рука гладит по щеке. Невесомо, осторожно. Удар. Я проваливаюсь из света во мглу.
Черная дыра выплевывает окровавленное тело. Острая боль во всем теле. Пытаюсь открыть глаза, крикнуть. Ничего. Пустота. Гортанный рык. Мне страшно до безумия. Разорвать тело на клочки, опустить свой дух на небеса. Булькающий звук из горла. Два клинка в предплечье, с губ срывается вопль. Меня не спасти.
Я теряю себя.
Воздух подхватывает застывшее тело. Неуверенное движение, будто ангелы бояться причинить мне лишнюю боль. С невидимым усилием разлепляю веки всего на секунду, но успеваю заметить два зеленых огонька прямо у своего лица. Спасение. Спасибо, хранитель мой.
Белая комната. Вновь обретенный брат крепко держит за руку, уткнувшись в мою простыню лицом. Судя по мирному дыханию он обрел покой после нескольких бессонных ночей и дней. С горем пополам поворачиваю голову набок, в сторону чудесного аромата. Прищуриваю глаза. Ярко - желтый цвет слишком выделяется на белоснежном фоне. Только позже я узнаю от Оуэна, что это одуванчики. Спустя месяц он признается, что не он принес их с собой.
Только сквозь сон я вижу летний порыв воздух. Свежий и наполненный ароматом цветов, которые означали для меня свободу.


Задыхаюсь в реальности. Этот сон был явью. Оборачиваюсь, вглядываясь в спину уходящего юноши и качаю головой, рассеивая дурман. Это не может быть реальностью. Брат говорил, что он спас меня. Нашел всю в крови и принес в больницу. Бессильно роняю голову на плечо и... одуванчик. Откуда здесь одуванчик? Я никогда прежде не встречала их в Бикэн Хиллс. Или, быть может, невнимательно смотрела? Символ свободы. Резко разворачиваюсь на пятках.
- Сэр, стойте, - в меня упирается сразу несколько взглядов. Мужские, женские. Но тот, кого я звала, не остановился ни на секунду. Делаю пару шагов неспешно. Быстрее. Еще быстрее. Перехожу на бег. Это сон, боже. Безумие. Чуть перегоняю светловолосого юношу и снова упиваюсь напитком собственной глупости. Горящие огоньки его глаз смотрят с раздражением сверху вниз. Уголки его губ напрягаются в нетерпеливом темпе, а я не могу поверить своим глазам. Поднимаю руку, на собственный риск и страх, и касаюсь пальцами его щеки. Он осязаем, материален. Аромат одуванчиков, свежескошенной травы и мужского одеколона заставляют замереть на месте. Хранитель. Ангелы решили обрушить на меня свое возмездие?
Обжигаюсь и боязно убираю руку с его щеки. Переплетаю пальцы обеих рук и прижимаю к своей груди. Тихий, неразборчивый шепот срывается с губ вперемешку с извинениями. «Быть такого не может,» - шаг в сторону и затравленный хрип из груди. Это сон, не воспоминание. Закрываю глаза. Приближается буря, которой свет не видывал.
Я сумасшедшая. Сон не реальность.
Но почему колокольчик сознания говорит, что это был далеко не сон, а этот юноша - совсем не мой Хранитель из сегодняшнего сна.
Касаясь его щеки, я разбила зеркала своей реальности. Вдребезги. Тонкая грань разорвана.
Не смотря ни на что, одуванчик навсегда останется моим символом свободы и спасения. И сегодня я поняла одно: этот мир не настолько ужасен, раз сон принимает физическое обличье.

Отредактировано Patricia Undersee (2013-06-22 20:30:06)

+4

4

Я иду, не различая ни низа, ни верха, а просто так, уже даже не обращая внимания на людей и транспорт, пыхтящий на дороге, справа от пешеходной. Я уже чувствую себя уставшим, иссушенным и понятия не имею, какого черта я решил вылезти на улицу в пять утра, ну то есть в два часа дня, разумеется, если вы понимаете, о чём я. Вглядываюсь вдаль, щурясь, но не вижу даже намёка на универмаг или хотя бы табачный ларёк, где можно было бы купить себе пива и солёный рогалик, безуспешно. Как же я ненавижу эту дурацкую Америку. Дома, я имею в виду в Австралии, в Мельбурне, я знал каждый закоулок, каждого кота в лицо, я мог свободно перемешаться по своим старым маршрутам, которые мы с друзьями назвали «подростковыми маршрутами», потому что проходили они в основном по крышам домов или через теснейшие закоулки, куда якобы забираться опасно. В Мельбурне всегда душно и влажно, и в воздухе пахнет океаном. Да сколько можно заливать одно и то же разными словами, я же не глава государства, решивший произнести какую-нибудь внушительную речь на всю страну. Я просто скучаю по дому, потому что ненавижу Америку. Это даже смешно, я негативно реагирую на материк, название которого в моей голове звучит чаще, чем мой распорядок дня. Женский, нет, не так, скорее девичий голос нарушает то, что сложно назвать тишиной, в общем, ту какофонию звуков, которая случается в общественных местах и напоминает собой шум далёкого океана, да, хоть за это упоминание можно любить общество, за то, что напоминают мне большую воду. Девушка – а судя по голосу это всё-таки девушка – громко окликает какого-то «сэра», может быть она англичанка. Ну, потому что «сэр» говорят либо англичане, либо дворецкие, а дворецкие в Биэкон Хиллс – это что-то совершенно неправдоподобное. Естественно английская девушка-дворецкий занимает мою голову не дольше пяти секунд, и я продолжаю вышагивать по плиточному тротуару. Я вспоминаю детскую игру, в которой нельзя было наступать на швы между плитами, иначе твоя мама умрёт, и даже те, кто не верил в это, всегда ходили по плитке очень осторожно, ну так, на всякий случай, я правда был другим случаем и наступал на швы с неподдельным усердием, я, можно сказать, старался ходить исключительно по швам, потому что желал своей недоматери смерти. Сейчас всё это кажется абсолютнейшей ерундой, но мысли непредсказуемы, они цепляются за факты и любую ерунду, завалявшуюся где-то там, на складах памяти, вот и получается чехарда между занимательными фактами из мира животных, рецептом праздничного кекса и правилами детской игры. Вдруг, а это происходит по-настоящему неожиданно, передо мной появляется девушка, причём появление её столь уверено и «стремительно» - если так можно говорить о появлениях, ну да плевать на грамматику – что просто вынуждает меня замереть на месте, как по указке. Внезапность выбивает из меня остатки сонливости и именно в ситуациях подобным этой мой мозг начинает работать особенно быстро, подмечая мельчайшие детали со скоростью света, занося их в какой-то собственный протокол, будто бы на самом деле вся эта несусветная бурда сможет когда-либо оказать мне помощь в чём-нибудь настолько же глобальным, сколь глобально, например, отключение спутника, который «лучом смерти» мог бы уничтожить всё население планеты Земля. Незнакомка – в чём я тоже не очень уверен – ниже меня чуть ли не на две головы, скромно одета, выглядит как-то странно, не забито, а… точно подбитая из рогатки кулик-сорока. Ещё по-детски пухлое лицо, особенно щёки, и глаза цвета горького шоколада, процентов 70-80. Я раздражённо окидываю барышню взглядом, полным выражения «ну и чего?», по крайней мере, я надеюсь, что моё лицо изображает раздражение именно под таким лозунгом каждый раз, а потом случается нечто совершенно неправильное, выходящее за рамки моего понимания. Она кладёт руку мне на щеку. Ну, знаете, так делают слепые или маленькие дети, когда хотят ощупать предмет, попробовав его в тактильном плане. Шок выбивает из меня весь дух и я дважды растерянно моргаю, прежде чем вернуть себе лицо, хоть какое-то отличное от ополоумевшего. Девушка извиняется, прижимает руки к себе, что-то хрипит и невнятно бормочет, и кажется, собирается уходить, но я не собираюсь её так быстро отпускать, хоть где-то я должен отыграться, раз не могу найти треклятый продуктовый магазин.
-Чёрт с ними, с извинениями, но что это вообще было, барышня? Извольте объясняться, - я складываю руки на груди и вопросительно поднимаю бровь. Теперь сама по себе ситуация меня забавляет и я даже начинаю покачиваться переходя с носка на пятку.

Отредактировано Ryan Macalister (2013-06-23 00:28:24)

+3

5

Do you think about me when you're all alone?
The things we used to do, we used to be? I could be the one to set you free.

Avicii – I Could Be The One
Это ошибка. Самая грандиозная и идиотская ошибка за всю мою... сознательно - помнящую?...жизнь. Никогда я не делала прежде таких глупых выпадов. Ни за что бы не пошла на столь безалаберный поступок второй раз. Говорят, что люди учатся на собственных ошибках. Так ли это? Научусь ли я сдерживать свои никчемные порывы и хотя бы раз прислушиваться не к сердцу, а к мозгу? Ответ выплывает сам собой - нет, конечно же. Я не была бы Патрицией Андерси, если бы не мои безумные мотивы приставания к «особи мужского пола» на улице, набитой людьми. А я ощущаю всей кожей, как меня прожигают эти взгляды. Они буквально хотят посадить меня на кол, будто серийного маньяка, или заживо сжечь на костре. Я не маньяк, и уж тем более, не ведьма.
Еще эти глаза. Смеющиеся, наблюдающие за любым моим движением с издевкой. С этого момента я узнаю их везде и через любую толпу. Этот взгляд не пытается поджечь меня, словно спичку. Он отдает льдом, заставляя меня встряхнуться и не закрываться в себе. Летний лед. Я ждала, что он развернется и уйдет, назовет сумасшедшей. Всего, но не этого. Поднимаю голову, когда он начинает говорить. Хрипловато - басистым тоном. Сладким, будто лед. Таким отдаленным и холодным. Прищуриваю глаза, склоняя голову чуть вбок. Юноша откровенно смеется надо мной - эти скрещенные руки, показывающие несерьезность его намерений и хранение тайн во что бы то ни стало. Эти покачивания, совершенно неуместные, но показывающие, как он забавляется при виде затравленной девочки - тинейджера. Поджимаю губы. Меня так и порывает ответить ему ехидным тоном. Я разучилась так говорит, поэтому мне остается выдавить из себя только колкость низким, подшибленным голосом.
- Я обозналась, сэр. Извините меня за столь ярый порыв потрогать вашу прекрасную щеку, - опускаю голову на секунду, в знак смирения и извинения. Ох, какая же я глупая. - Если захотите бесплатно получить дополнительную ласку, приходите, я здесь ежедневно потираю щечки и маковки юношам и мужчинам с двух до четырех, - много слов и мало дела. Мне чертовски тошно от самой себя. Этот светловолосый, высокомерный ангел выбил из меня последний дух. Я опустилась до черта, который переходит на сарказм и с пляшущими дьяволятами в глазах бросает вызов каре небесной. В который раз за день обхватываю себя руками, будто высмеянная кошка, пятясь назад от стыда и позора. Все эти взгляды. Прекратите смотреть на меня.
А в голове снова всплывает тот самый одуванчик. Поджимаю нижнюю губу, приказывая себе не плакать перед всеми на виду. Меня будто кувалдой по затылку огревают, с губ срывается болезненный стон.
Воспоминание. Боль.

- Кто принес мне те одуванчики? - на моем лице выражалось счастье и удовлетворение. Конечно, выписка из столь ужасного места, как больница, не может проходить грустно. Брат приостановился, изгибая правую бровь и взъерошивая свои короткие волосы. Его, по - детски невинные, глаза были серьезными, а на лице вспыхнула секундная мимика удивления. Странно. Я выучила его заново за пару месяцев и понимала, когда он лукавит, а когда не хочет говорить всей правды. Как, например, про амнезию. Он скрывал мой «недуг». Говорил, мол это побочное действие лекарств и через пару недель пройдет. Не проходило как - то.
- Как кто? Дедушка, - он улыбнулся, подхватил на руки и закружил. Я засмеялась, ухватываясь маленькими ладошками за его плечи. - Я рад, что тебя выписали, солнышко. Дома тебе будет лучше... - все, стоп кадр. Я его уже не слушала. Он специально начал кружить меня на руках, пытаясь свести тему таким образом.

Отшатываюсь от девушку, случайно задевшей мое плечо. Она взглянула на меня исподлобья, покачивая головой и бубня под нос что - то вроде «расходились тут». Представляю, как я выглядела со стороны. Благо, процесс был не столь болезненным и остаточное явление выползло из недр легкой головной болью. Какую - то долю секунды я находилась не здесь, а в прошлом. Так почему я до сих пор убеждена, что все это ничто иное, как сон?
Искоса смотрю на белокурого ангела. Кривлюсь. Он до сих пор не ушел прочь. Подозрительное совпадение или нечто иное? Что его удерживает здесь? Я заглядываю ему через плечо, где под небольшим деревом на «островке» рос спасительный одуванчик. Не могу отделаться от мысли, что он оказался там случайно...
- Надо же, одуванчики в Бикэн Хиллс поистине редкость, - фраза, исходящая явно не от мозга. Встречаюсь взглядом с высокомерным юношей и, смутившись, опускаю взгляд, чувствуя, как мои щеки начинаю гореть в смятении чувств. Все, прочь.
Подальше от ангела, который все больше становится похожим на падшего.
Уносить ноги от его черных крыльев, подбирающихся ко мне туманом и охватывающим с ног до головы, опуская в черную дыру соблазнов и зла.
Я могу показать себе другой путь. Могу направить падшего в сторону благоговения и добра. Никогда не отказываться от Бога. Этому судьба меня не учила.
Во второй раз пытаюсь убежать прочь от своего прошлого_сна. На этот раз мне удается навсегда уйти от лже - реальности. Шаг, два. Освобождение. Такое долгожданное. Я отворачиваюсь окончательно и бесповоротно ухожу. Мои фантазии никогда не доведут меня до добра.
Знаете, это чревато последствиями поворачиваться спиной к мужчина, да еще и падшему.
Я в этом убедилась и попытаюсь в следующий раз исправить свою ошибку. Если, правда, будет этот «следующий раз» с падшим Ангелом.

+2

6

Девушка не то чтобы ведёт себя странно или как-то по-особенному, знаете ли, в слетевшей с катушек Америке пришибленные к земле-матушке тинейджеры такая же редкость, как голубой цвет неба, просто что-то в её лице и шоколадных глазах показалось мне знакомым. Что-то. Я ненавижу ворошить прошлое, тем более ковыряться в нём – это вообще не мой профиль, а кому приятно страдать такой занимательной фигнёй, как самокопание, однако неинтересно заниматься этим в одиночку – скатертью дорожка к мозгоправу. Но сейчас мне действительно стало интересно. Ну, так, хотя бы потому, что мои кишки норовят завязаться в морской узел в ближайшие пару часов, по причине полного отсутствия знания этого захолустья. В другой раз, будь она хоть Мадонной с четвёртым размером груди, вряд ли мне было бы хоть какое-либо дело до её проблем, а их, судя по всему, у девоньки вагон. Слыша умирающую попытку сделать мне колкое замечание, превращающееся в оскорбление собственной персоны, я смеюсь, ну потому что это действительно смешно и даже перестаю раскачиваться на месте. Потом она вся, вдруг, обмирает на месте, не от моего смеха, это навряд ли, что-то с ней самой, то есть, в её голове. Не знаю, может быть, память или нервишки шалят, но она будто бы куда-то выпадает, выпадает в другую реальность, её будто бы отсоединили от розетки с питанием, всё, почти что труп, только стоя. Кто-то толкает её плечом, людям почему-то боязно приближаться ближе ко мне, а вот девчушка замершая, словно статуя привлекает их, как субъект, об который можно было бы потереться. Какой же отстой вся эта Америка, и весь этот замут братства с моей псевдо-великой миссией. Миниатюра напротив вновь оживает – пришла в себя, и, глядя мне за спину, говорит что-то про редкость одуванчиков в этом треклятом городе. Память отчаянно дёргается ещё раз, и теперь я знаю, почему она казалась мне такой знакомой.
Это была моя первая охота, когда я пытался достать своего больного на голову отца с логичными вопросами, вроде «какого чёрта нам нужно тащиться так далеко, на другой континент, через пол мира, что у нас своих оборотней не хватает?» или «почему я вообще должен начинать убивать в таком возрасте? у тебя комплекс по поводу несбывшийся детской мечты – стать маньяком-психопатом и ты решил наверстать упущенное на мне?», то мне, естественно, ничего вразумительного не отвечали. Так было что-то вроде того, что одной теории мало, требуется практика, и ещё какое-то бла-бла-бла, скукота, блевотворные бредни старика о том, как следует выворачивать внутренности со знанием дела и другие поучительные истории на протяжении дороги длиной, как мне казалось тогда, в вечность. Дальше происходит целая туча событий до того ключевого момента, когда я всаживаю нож в глотку чудовищу, которое некогда было человеком. Знаете, забавно, но факт, наша охотничья жизнь «полная приключений» чертовски смахивает на антиутопию, включающую в себя зомби апокалипсис, нет, ну не считая того, что в отсутствие луны на небе наши зомбаки приходят в себя, и того, что они не едят людей, а просто убивают их, и передвигаются быстрее – суть в том же. Мы убиваем себе подобных, ставших другими. Ну, блеск. Я одно из главных действующих лиц «Живых мертвецов», ну, а о чём ещё может мечтать каждый юноша моего возраста? Да вообще. Я не только убил зверя тогда, я ещё и нашёл девочку, всю в крови, и порезах, в общем, я бы сказал, что она была практически разделана на куски, только окончательно отсоединить части тела друг от друга убийца не успел – вмешался я. Знаете, не было никакой гордости о том, что я якобы герой спаситель или желания воздвигать себе памятник. Не было ничего такого. Хотелось плакать, а в груди стрекотало что-то такое, точно огромная птица, пытающаяся вырваться наружу – мерзкое чувство потери, разочарования и осознания того, насколько несовершенен мир. Это, как, когда девушка-подросток узнаёт о том, что семейная жизнь далеко не подарок, а сплошные разочарования и куча работы, это как когда ребёнку говорят, что Санты не существует, это как когда маленький человек, ещё не успевший толком сформироваться, идёт в школу и там какой-то урод сообщает ему о том, что он далеко не совершенен. Это, как разбивать созданный воображением детей мир, нещадно, в дребезги разносить всё к чертям. Вот на что похоже это дерьмовое чувство. Я донёс девочку до больницы, а потом нарвал кучу дурацких жёлтых, пачкающих руки, цветов, одуванчиков, и положил ей на тумбочку. Я не знал толком, что мне следует делать, говорить с отцом не хотелось, денег на куклу или какой-нибудь более резонный подарок к случаю у меня не было, но мне было её по-настоящему жаль, а мои знания о женщинах завершались статичным «все девчонки любят цветы», так уж вышло. Вот откуда я тебя знаю, ты девочка из прошлого, искромсанная безумцем, но выжившая.
Я чуть было не произношу то самое «рад, что ты жива», но вовремя осекаюсь, понимая, что вообще-то она, кажется, меня не помнит, хотя рассуждать о чём-либо конкретно вообще трудно, после того, как к вам на улице подходят и дотрагиваются до щеки с невиннейшим видом. Да и, потом, я с лёгкостью мог её перепутать, а одуванчики, натолкнувшие меня на эту мысль, могли быть лишь совпадением. Поэтому я молчу и только пожимаю плечами. А, очередная неожиданность, знакомая незнакомка разворачивается и идёт в другую сторону. Она просто уходит. Этот поворот событий, совершенно никак не вяжущийся с моими представлениями о том, что должно было произойти, ошеломляет, не сильно, конечно, но приподнимать брови на долю мгновения заставляет. Поскольку девочка прибавляет ходу, я начинаю с рыси, но в пару шагов настигаю её.
-Э-эй, подожди, мадамузель раздающая «дополнительную ласку», - я намеренно коверкаю обращение к даме, и усмехаюсь, произнося её же слова, - Как тебя зовут? - Я делаю шаг вперёд и становлюсь перед ней, загораживая проход и ухмыляясь. Может быть, с именем всё станет куда понятнее, хотя, откуда мне знать, как звали ту девочку из больницы.

Отредактировано Ryan Macalister (2013-06-23 00:41:05)

+2

7

...это явление назвали «эффектом бабочки»: бабочка, взмахивающая крыльями в Айове, может вызвать лавину эффектов, которые могут достигнуть высшей точки в дождливый сезон в Индонезии.
Шаг, два, три.
Меня окутывает дрожь до самих кончиков пальцев. Не соображаю. Картинки в мыслях не сопоставляются. Почему брат соврал мне тогда, в первый раз? Как этот юноша может быть связан с теми одуванчиками на столе моей больничной кровати?
И самый главный вопрос этого дня: что же за чертовщина происходит?
Неужели, это эффект бабочки - такой же парадоксально - изменчивый сюжет. Меня не покидает ощущение, что воспоминания - не просто мое слабое место, но и моя извечная боль на весь остаток жизни.
-Э-эй, подожди, мадамузель раздающая «дополнительную ласку», - эм. С этих слов мой повторятель слов заклинило и пластинка начала крутиться вперед и назад, переворачивая все наизнанку. Пару секунд назад он надо мной откровенно смеялся, а теперь догоняет меня и пытается...извинится что ли? Он обходит меня и перегораживает мне дорогу. Интригующий поворот событий. Вскидываю наверх брови, не пытаясь скрыть удивления. Все колкие слова застревают поперек горло. Огрызаться, материться и высказывать адекватные шутки я не умею, однако, в плане серьезности и невозмутимости я мастер на все руки.
- Сэр, я знаю Вас пару минут, а на смену Вашего настроения у меня уже аллергия, - хмурюсь, подчеркивая решительность и правдоподобность своих слов. Вопрос об имени. Кривлюсь. Головная боль не спала, а при вопросе об имени становится совсем худо. Я пока не отвыкла от своего первого, урожденного имени, а тут, вперемешку со снами_воспоминаниями приходит и ненавистная новизна. Поднимаю голову наверх, дабы разглядеть эту самодовольную усмешку получше. Нарцисс воплоти. Мне казалось, что таких в нашем мире давно нет. Все извелись за ненадобностью или перебили друг друга из - за красоты.
- Триш, - секундная запинка. - А что? - где - то в глубинах моего бесконечного умственного расстройства поселился небольшой червячок, собирающийся съесть целиком и полностью всю меня прямо сейчас. Этот «сигнальный огонь» подсказывает об опасности. Мои щеки снова вспыхивают от неудержимого румянца. Скорее всего, я выгляжу, как краснощекий ребенок, которого вывели укутанным с ног до головы родители в студеный мороз, дали немного погулять, а потом завели домой и, вот оно!, краснощекое чудо с гнездом на голове.
Как бы я хотела, чтобы феномен «эффект бабочки» существовал на самом деле. Вернувшись в прошлое, я начала бы с самого истока всех моих проблем - потери памяти. Врач советовал мне вести записи в тетрадки, но я, будучи упрямым ребенком, отказалась. Итог: половина минут и часов моей, и без того, поганной жизни снова стерлись с карты памяти. Мозг - компьютер. Попадется некий дефект_вирус, поработит_сломает твою систему, перестроит все под свой лад - и все, возврата назад нет. Переписать всю информацию на диск ты не успел, значит проиграл и пришел конец твоей операционной системе.
Холодный поток льда. Обратно на землю. Я сканирую момент своего отсутствия - присутствия и до меня резко доходит информация: я_слишком_долго_находилась_во_льдах. Эти глаза не дадут мне спать. Я буду видеть их все время: в кошмарах, в фантазиях, в обыденности. Делаю шаг назад, скрещивая руки на груди и загораживаясь от всего мира.
- Вы кажетесь таким знакомым. Вы здесь недавно, как я поняла. Возможно, Вы из Милуоки? - судя по ворчанию его желудка он нездешний. Видите ли, каждый человек, живущий в Бикэн Хиллс, знает все кафе и забегаловки наизусть. Притом, что позволить себе перекусить в подобных местах может каждый, за исключением человека, живущего на улице на постоянной основе. А этот юноша явно не был чересчур бедным. Смиренно ожидаю его ответа, проклиная себя в глубине души.
Его компания мне не импонирует, но и выслушивать дома пламенную триаду Оэуна до жути не хочется.
Поэтому, зеленоглазый, мой мозг и ноги дают тебе последний шанс на исправление.
Надеюсь, что ты не подведешь и ответишь на вопрос точно, отбрасывая все мои сомнения.
Ангелы не умеют врать. Или ты не Ангел?

Отредактировано Patricia Undersee (2013-06-23 02:01:08)

+3

8

Только не подумайте, что я хвастаюсь, однако помимо хорошего шестого чувства меня всегда выделяла исключительная проницательность, это что-то вроде «чуйки» у криминалистов на трупы, вроде того. В общем, это самое чутьё мне не подсказывает, а утверждает, что девушка передо мной не сумасшедшая, хотя она без проблем могла бы сойти за таковую после всего. Ну, то есть у неё, разумеется, есть целая родословная из проблем, потерь и доказательств того, что жизнь наша – боль, но то, что у неё «все дома» и она не считает себя Наполеоном очевидно. Для меня. Я имел дело с психами, с самыми настоящими, отпетыми фриками, не говоря уже о людях-волках, которые на титул «нормальные» явно не претендуют. Мой манёвр срабатывает на ура, девушка останавливается мгновенно и даже немного удивляется моей внезапной материализации из ничего. Упираясь миледи, усердно кидающаяся словом «сэр», и обращающаяся ко мне на «вы», выдвигает мне же претензии, касательно – внимание – моего поведения. Вот оно. Великолепная способность всех особей моего биологического вида, это их мутаген, супер сила, если хотите: умение делать виноватым мужчину во всех грехах смертных, даже если это совершенно не так.Я фыркаю и, немного раздражённо, вставляю:
-Может, хватит уже? Мне 23, а не 56, чтобы называть меня «сэр». Хотя с твоим обращением на помпезное «вы» я чувствую себя пареньком, сбежавшим с дискотеки «для всех кому за 80».
Ну, не то чтобы в вежливом обращении к человеку есть что-то настолько унизительное или тем более мерзкое, просто мы, всё наше поколение, отвыкли от подобной, кажущейся теперь чудной, формы общения, да, какой там, даже в супермаркете все от 12 и до 25 шарахаются, когда к ним, как к взрослым обращаются на «вы». Про магазин я вспомнил зря, и мой живот мне об этом поспешно напоминает урчанием, которое скорее больше похоже на утробный рык льва из начальной заставки кинокомпании представляющей «Тома и Джерри». Девушка без желания представляется. Триш – довольно странное имя, но я уже говорил о глубине памяти и у меня эти четыре буквы вызывают однозначную ассоциацию с второстепенной героиней культовой серии видеоигр небезызвестной японской кампании Capcom. Триш – демонесса, сексапильная блондинка с модельной внешностью и приличным бюстом, которая за словом в карман не полезет, а шутить и стебать умеет так, что даже главного героя линейки порою затыкает за пояс. Понимая, насколько моя случайная ассоциация противоречит действительности, я окидываю девчушку оценивающим взглядом ещё раз, не выдерживаю и смеюсь. Правда, времени на то, чтобы поржать вдоволь у меня не так много, поэтому я достаточно быстро себя обрываю, закашливаясь на последних вырывающихся смешках намеренно.
-А полное имя имеется? – Меня так и подбивает добавить нечто вроде «у королевы-то демонов?», но девчонки обычно не играют в видеоигры, если, конечно не считать «мой милый пони» или «приключения Барби» играми, а я это нечто не имею права так короновать. И из-за подобного отсутствия эрудиции в мире компьютерной графики и не только моя шутка не могла бы быть оценена по достоинству, а шутить и не быть оценённым – пустая трата времени. «Триш» тем временем хмуриться, и складывает ручонки на груди – вот уж действительно девочка воздвигает завесу от враждебного мира – только вот, беда, в её случае наполеоновская поза себя не оправдывает, а смотрится скорее жалко, как-то сиротски, если не комично. И вот он, очередной разворот внезапности, сбивающий меня с толку. Милуоки?! Она это что, серьёзно?! То есть, мой хвалёный южный шарм, не характерный для штатов загар и акцент запросто можно спутать с признаками принадлежности к какому-то драному городу?! Выражай я свои эмоции более ярко, нежели всегда, я, должно быть, захлебнулся от возмущения и разорался, как следует, но у меня в запасе всегда есть вариант получше. Я повторяю её движение, также нелепо складывая руки на груди, строю такую же недовольную гримасу и, пародируя её же тон голоса, отвечаю:
-Нет, я родом из Мельбурна, это, знаешь ли, в Австралии – такой небольшой материк, затерянный в океане, согласен его гораздо труднее заметить на карте мира, чем один из пятидесяти штатов в Америке, и уж куда сложнее его приметить, чем город Милуоки, куда там, - последние слова я чуть ли не сквозь зубы выплёвываю, потому как своеобразное раздражение от голода и отсутствия нормального сна в следствие акклиматизации, включая какую-никакую «обиду за державу» меня душат. Я меняю позу, пристраивая руки на бока, и мельком замечаю белую полосу, след, оставленный самолётом и расчертивший небо будто бы на две половины, а затем возвращаю взгляд «ниже», переводя его на свою странную собеседницу. – Но я был в Милуоки, - неохотно признаюсь я, - Однажды, - Ну и теперь очевидность всех совпадений практически полностью подтверждает мою теорию о том, что Триш – Господи, ну её что действительно так зовут? – та самая девочка из прошлого, однако всякое бывает. Бывает, что чудачек с темными глазами называют именами демонесс из компьютерной игры, бывает, что парень, отчаянно ищущий, где бы поесть, на самом деле каждую ночь «играет» в братьев Винчестеров, всё бывает, поэтому, ну так, на всякий случай, я добавляю в конце, - А что?

Отредактировано Ryan Macalister (2013-06-23 21:16:14)

+1

9

Сплин – Выхода нет
Фыркает. Вы не поверите, этот человек и фыркать умеет. Сжимаю челюсти с силой. Раздается глухое клацанье и скрежет зубов друг о друга. Мои щеки горят пуще прежнего. Черт, этот парень сумел вывести меня из равновесия за считанные секунды. Злюсь я исключительно редко и почти никогда не раздражаюсь, но сегодня... Это, что, правда кара небесная? Откуда ты свалился, парень? Не с луны ли, случаем? Только не подумайте, что я шизофреник, в добавок ко всему, однако помимо внезапно вспыхнувшего раздражения в душе разливается нечто. Похожее на огонь, но столь холодный. Это как вьюга летом - невозможно, но удивительно красиво. Скрипя душой, отчаянно пытаюсь призвать своих внутренних демонов, дабы подавить это жгучее_убивающее чувство. Увы, они заняты другими делами. Их больше заинтересовало раздраженное замечание в сторону моей персоны из уст блондина.
1:0 в его пользу. Мои манеры стары, как этот свет. Дурацкая привычка, сохранившаяся у меня от покойного дедушки, послужила мне неплохим уроком. Хотя, откровенно говоря, в пользу этого Нарцисса уже двойной балл, ведь до этого момента я ненавидела блондинов, считая их глупыми, как пробка. Все ошибаются. Надо на первое место в список дел внести пометку, с надписью «пересмотреть все свои стереотипы и принципы». За сегодняшний день я совершила достаточно ошибок.
- Как скажешь, сэр, - выпаливаю без особого энтузиазма, отвешивая небольшой поклон. Ладно, теперь я и мои демоны знаем что раздражает этого парня или, в крайнем случае, не импонирует ему. Судя по его скривленному лицу - я попала в точку. 1:2. С какого, интересно, момента это стало игрой? Опускаю глаза, цепляясь глазами за свою обувь. Что угодно, только не поддаваться на его ложные провокации. Не горю желанием играть под его дудочку.
Не проходит и секунды, как раздается непонятный, слегка хриплый звук. Недоуменно поднимаю глаза, ожидая увидеть что угодно, но только не это... Он смеется? Вы серьезно? О Боги, сегодня действительно не мой день. Быть объектом насмешек не входило в мои планы. Впрочем, как и уходить с учебы пораньше, встретить этого ангелочка чертова, выслушивать в свой адрес колкие замечания и теперь это. Хватаюсь за его оценивающий взгляд. Очередной приступ хохота. Отступаю от него еще дальше, сконфужено заворачиваясь в свою бардовую куртку плотнее, будто в кокон.
Спасения нет. Выхода нет.
Он спрашивает мое полное имя, поборов свои смешки. Я уже давно отвлекла свое внимание, вглядываясь в витрину магазина одежды на другой стороне улицы. Смысл смотреть на его лицо, когда оно такое отвратительное? Нет. Не его лицо, а его душа. Поджимаю нижнюю губу и киваю. не спешу отвечать на поставленный вопрос. Лучше бы мне приставили дуло к виску, вышибли все внутреннее составляющее, чем жить и слушать вечные издевательства. Мне хватает одной школы, где все смотрят на меня искоса, сторонятся, будто я не живой человек, а дерьмо в мешке. Всем тошно и противно. Даже сожители боятся, будто я могу поджечь квартиру веселья ради.
- Патриция Андерси, sire, - меня хватает на минуту. Потом снова взгляд на него. Что читается в его глазах? Удивление, сменяющиеся раздражением. Что не так? Он повторяет мою прошлую позу, думая, что будет выглядеть более умно. Шут гороховый. И тут из его уст вырывается пламенная триада. Сарказм, яд и ненависть обрушиваются на меня лавиной. Захлебываюсь в собственном страхе. Откуда такая агрессия? Что я сделала не так? Я лишь хотела узнать, был ли он когда - нибудь в моем родном городе, а не откуда он родом. Ладно, я неправильно поставила вопрос, но не казнить же меня за это прилюдно.
- Я... - молчание. Глаза начинают щипать от горечи и я снова начинаю винить себя за все смертные грехи в этом неидеальном мире. - Я знаю, где находится Австралия. И Ва... твой акцент сразу выдал тебя, - приоткрываю рот, чтобы получить свежую порцию воздуха. - Я не хотела оскорбить твою страну, cretino. И между прочим, сарказм тут неуместен, - кричать, срывая голос. Убиваться в агонии, чтобы прекратить все это безумие. Я осознаю, что одуванчик - это никакой не символ свободы. Это цветок, порождающий смерть и бесконечную тоску. Вместо крика я пищу, будто мышь, загнанная в мышеловку. Осталось дождаться съедения и приближающейся смерти. Я уже ощущаю запах опасности и урчание голодного желудка. Оба фактора мне не выдуманными. 
Чистосердечное признание. Он был в Милуоки. Совпадение? Открываю рот, пытаясь сказать правду, но как это будет выглядеть? «Знаешь, я уверена, что видела именно тебя во сне»? Глупость. маленькая девочка распинается перед взрослым «мужчиной» о своих подростковых, эротичных фантазиях. Если сопоставить все факты, то это теоретически не может быть сном. Его глаза, реакция на одуванчики, посещение Милуоки. Лгать бесполезно - по мне всегда все видно. Риск.
- Я говорила, что ты кажешься мне знакомым. Я не могу ничего утверждать, потому что я ничерта не помню, - выплескиваю на него всю свою обиду, выделяя одно единственное слово, которое, будто бы, может объяснить все на свете. Поднимаю дрожащие руки к пульсирующим вискам, пытаясь успокоить разрывающую головную боль и быстрое сердцебиение. Поворачиваюсь к парню спиной, понимаю, что слез сдержать уже не дано.
- Если ты хочешь перекусить недорого, но качественно, то за углом следующей улицы есть неплохая забегаловка, - с предыханьем, слишком медленно и тихо. - Addio si dice a chi muore, - не говори «прощай», а лучше «до свидания». Присущее всем итальянцем прощание. Надеюсь, что этот странный юноша не увяжется за мной хвостиком. Стираю ладонью слезы со щеки и начинаю уходить прочь.
Ох уж эти расставания.
Никаких эффектов бабочки, никаких одуванчиков. На этой всей дряни я начала рисовать огромный и жирный крест.

+1

10

Знаете эту старую байку о том, что, мол, у каждого человека есть свой талант? Что все мы такие-растакие индивиды, уникальности которых позавидовали бы даже полоски на теле зебры? В общем, наверняка каждый из нас хоть раз в жизни слышал эту родительскую недопесню о том, как прекрасны талантливые люди, как к ним все тянуться, и как важно вовремя узнать, где же ты такой талантливый, что прямо ух, чтобы успеть вырасти в настоящего Годзиллозавра своего дела. И, конечно же, всем с утра до вечера твердили, что безнадёжных случаев не бывает, что даже, если у соседей взорвалась барабанная перепонка от твоей игры на скрипке – ты талантлив и замечателен сам по себе, потому что ты есть, и что как бы то ни было, в конце концов, предки тобой, естественно, гордятся и нарадоваться не могут. Мне никто ничего подобного не говорил, однако я уже тогда достаточно хорошо соображал и быстро просёк главную «тему» способа получения родительского признания. Короче говоря, не было в школе такой секции, где бы не было меня - не считая, конечно, кружка вязания и балета, хотя чёрт знает, может именно этого хотел мой отец, ну или это и был мой талант и мир потерял великого балеруна, вяжущего всем чепчики на рождество – и я из кожи вон лез в каждом из них, пытаясь быть замеченным. Ограничусь парой слов: к шестому классу я перестал стараться. Дело не в моей тупости или в том, что на осознание того, что отцу нет до меня никакого дела, мне понадобилось потратить такое количество времени, просто мною всегда руководило одно из губительнейших ощущений – надежда. Понимаете в чём вся соль? Надежда – убивает в человеке чувство предела, безнадёжности, окончания, точки. Люди живут надеждой. Даже после смерти надежда – единственное, что не дает окончательно умереть. Но по мере опыта и взросления многое проясняется, с вас будто бы снимают розовые очки, и мир предоставляется вам в своем истинном лице, взглянуть в которое хватит сил не у каждого. Проблема только в том, насколько быстро ты понимаешь, куда попал и как стоит вертеться, со мной, особенно после шестого класса, это всегда происходило мгновенно. Я точно знал, куда и зачем стоит идти, что следует делать и как говорить, и кого опасаться. Ещё я понял две главные, отрезвляющие истины. Первая: моему отцу плевать на меня – он раз и навсегда объект ненависти, чистилище негатива. И вторая: эмоциональность убивает рассудок и способность нормально мыслить, поэтому все эмоции заостряются на предметах или людях, являющихся «чистилищами», эмоции к чёрту.
На меня сегодня прямо-таки снисходит волна ностальгии, если взглянуть правде в лицо. Я уже говорил, как я ненавижу ворошить прошлое? Я явно раздражаю мою ново-старую знакомую, которая говорит так, точно пытается меня укусить или спугнуть, продолжая выкидывать характерные англичанам словечки, плюсуя туда же другую, кажется итальянскую, речь. Мне снова становится смешно, хотя бы от того, что она сама того не подозревая выпендривается, я же, например, не говорю через слово что-нибудь по-французски, а ещё через два цитату из какой-нибудь хорошей книги на «умершем» австралийском? Потому что это, как минимум, выглядит глупо и совершенно не стыкуется с происходящим, то есть с тем, что мы стоим посреди узкой улочки в дыре-городе Биэкон Хиллс, где количество людей на квадратный сантиметр вдруг стало зашкаливать. Патриция окончательно выходит из себя и разворачиваясь уходит, говоря что-то по-итальянски и снова напоминая мне о когда-то любимых мной видеоиграх, об Эцио Аудиторе, в том числе. Я пожимаю плечами, мол, как угодно и, маша рукой вслед, кричу:
-Спасибо за совет, Патрик, обязательно навещу тебя с двух до четырёх, как-нибудь во вторник. – Опускаю руку, смахивая мешающие волосы назад, и ухмыляюсь. Забавно начался день.
__________________
Для того, чтобы забыться или просто скинуть с себя спесь, накопившуюся за несколько дней, а, уж поверьте, мне есть что сбивать, есть тысяча и один способ. Не то, чтобы я всегда отдавал предпочтение более лёгким путям к достижению целей, просто сегодняшний день оказался, прямо скажем, перегруженным от событий, потому что три убийства оборотней за одни сутки это слишком, даже для меня. Поэтому, охотно пользуясь удачно посоветованной мне некой Патрицией забегаловкой, расположенной достаточно недалеко от моей съёмной квартиры, сегодня я выбираю самый простой способ для решения всех проблем. Алкоголь, разумеется. Правда, начинаю вечер я с дурачества – с бутылки светлого пива. Бармен радушно предоставляет мне открывалку, я делаю первый глоток и занимаю позицию недалеко от входа, для лучшего просмотра всего помещения, садиться я не собираюсь, просто становлюсь к ближайшей деревянной колонне, подпирая её одной ногой. Стоит отдать Триш должное, музыка и еда здесь действительно ничего, а вот с пивом беда – ослиная моча, не иначе.

+1

11

I gotta fly, gonna crash right through the sky.
Бесконечный круг моей замкнутости и спокойствия прерван раз и навсегда. Все мои внутренние демоны рвутся наружу, пытаясь сокрушить все вокруг в радиусах ста миль. На душе буря, на деле печаль. Боже, как хочется закрыть глаза на этой печальной ноте, а потом вдруг распахнуть их - и понять, что все это сон_фальшь. Невероятная боль в душе подытоживает все сомнения. Меня разрывает на несколько частей. Каждая пытается найти логический исход всему безумию, но каждый раз натыкается на твердую преграду, отлетая назад и разбиваясь вдребезги. На тысячи & тысячи осколков призрачного стекла.
Закрываю лицо руками, прячась от всего мира. Брат продолжает что - то кричать, но я его уже не слушаю. Второй скандал за эту неделю. Либо Оуэн перенапряжен, либо обезумел в конец. Я не достойна жизни, по его словам. Только моя паршивая душенка виновата в смерти родителей, чьих имен я даже не знаю и не пытаюсь вспомнить. Мне тошно, я сыта по горло его упреками. Я была еще ребенком, когда они погибли в авиакатастрофе. Несмотря на мою амнезию, я не могла точно воспроизвести их имена, голоса, внешности. Детская память намного неустойчивее, чем взрослая. Что уж говорить о психике.
Дрянь. Ты так назвал меня, брат?
Бессильно опускаю руки и киваю, соглашаясь со всеми его словами. Он нависает надо мной огромной скалой, упираясь рукой о стену прямо рядом с моей головой. Клянусь, если бы не его извечное самообладание, то моя голова была бы расплюснута по этой самой стене. Пару раз я даже замечала, как его рука дергалась и направлялась в мою сторону. Кто из нас двоих, после этого, чокнутый? «Ныряю» под его руку слишком резко. Он не ожидает от меня такой прыти и не успевает схватить за волосы или воротник рубашки. Пробегаю мимо вешалки, хватаю свою любимую куртку и как можно быстрее устремляюсь к/за дверь. Быстрый спуск по лестнице. Пульсация во всех конечностях и отдышка. Старательно не обращаю на это внимание и бегу вниз по улице куда глаза глядят. Подальше от этого сумасшествия и выпившего брата.
Останавливаюсь у небольшого здания. Если не ошибаюсь - это та самая забегаловка, которую я всегда любила и...которую посоветовала тому парню. Надо же как вспомнилось. А ведь я даже имени его не знаю, не говоря о его происхождении и истории. Шиплю, понимая, что сама себе делаю больно. Со вчерашней встречи все изменилось. Непонятный скандал с сожителями утром, издевательства в школе, пьяный брат.
Разбиться о небеса.
С минуту перевожу дух и начинаю сосредоточенно размышлять над местом ночлега. Домой я не заявлюсь в любом случае. Ну, за исключением варианта заноса в квартиру ногами вперед. Ах этот мой черный юмор. У меня остается только один возможный вариант: остаться в этой забегаловке до часу ночи - их официального закрытия, подкрепиться кофе и потом прогуливаться по городу до самого утра. Паршивая идея. Будь что будет. Дергаю ручку двери и погружаюсь с головой в здешние запахи и атмосферу. Внутри себя танцую и молю Господа, чтобы в вечернюю смену работал мой старый знакомый, но нет. Окидываю взглядом посетителей. Столики пусты, практически никого в это время здесь не бывает. Из местных.
Зеленые огоньки вспыхивают где - то в стороне.
Меня будто хватает за шею невидимая рука, крепко сжимая горло. Задыхаюсь от возмущения, злости. Падший ангел. Его послали сюда, чтобы отдать на съедение демонам. Он преследует меня, проклятье. Все или ничего. Жизнь так коротка, чтобы растрачивать её на сожаление. Ненавижу всей своей гнилой душой. Мною владеют инстинкты. Не человеческие, животно - агрессивные. Подскакиваю к юноше сбоку. Пиво. Мне сегодня хватило по горло одного алкоголика, который буквально отправил меня в могилу.
- Merda! Вы преследуете меня что ли, sire?! - злость бушует в моем маленьком тельце. Не отдавая себе отчета в действиях, ненавистно бью снизу вверх по дну бутылки, выплескивая половину содержимого на его одежду. В конец лишившись рассудка, выхватываю бутылку и очищаю ее, на этот раз испортив прическу Нарциссу. Разворачиваюсь и стремительно направляюсь к выходу, параллельно отставляя бутылку на ближайший стол.
Немая сцена злит еще больше. Перед тем, как выйти из ненавистного уже заведения, отвешиваю реверанс, прощаясь со столь отличной публикой.
Хлопок дверью. С силой, злостью. Навстречу холодному воздуху и подальше от того, кого я не хотела встречать больше никогда в жизни.

Отредактировано Patricia Undersee (2013-06-24 01:16:22)

+1

12

Я делаю ещё глоток и, прикрыв глаза, наблюдаю за тем, как зажигаются и гаснут занятные огоньки, отражающиеся от гигантских страз на платье какой-то местной барышни, и проектирующиеся на окно. Занятно. Отпивая в очередной раз невольно, морщусь от гадкого пойла, растекающегося по горлу, деньги плачены – ничего не попишешь, не бросать же теперь всё это вот так. Вероятно, я достаточно меркантилен для того чтобы не быть в состоянии просто выкинуть то, на что потратил собственные деньги, хотя с другой стороны меня к этому просто не приучили. Был в моём детстве один мультфильм, где все вещи на самом деле были живыми, кажется главным героем был тостер, но это неважно, так вот вещички изрядно переживали и всеми силами пытались спасти друг друга от неминуемой гибели, кто знает, может эта драматическая картина великого сценариста мультфильмов отложилась в моём подсознании на столь глубоком уровне, что мне теперь жалко выбросить бутыль пива со вкусом болотной жижи – я не пробовал, разумеется, но уверен, что болотная жижа должна быть именно такой, если даже не лучше этого, на вкус – от того, куда меня завели мои рассуждения мне становиться смешно и я ухмыляюсь. Всё просто. Главное держать дистанцию и не думать о том, что произошло. Это всегда было просто – отказываться от прошлого, уносясь от него в какие-то нелепые дебри, элементарно делая вид, будто бы всё идёт по плану, всё как раньше. Это мой, своеобразный контроль над ситуацией, в любом случае, только я знаю, что происходило в лесу пару часов назад, и на заброшенной ферме четы Максвелл четверть часа назад. Помните люди-чистилища и к чёрту эмоции? Главное исполнять эти два принципа, и жизнь снова прекрасна. Собственно, сама госпожа Жизнь играет в свою особенную игру, и иногда сопротивляться естественному ходу вещей, потокам зашкаливающих эмоций и прочей ерунде становиться невыносимо трудно. Иногда хочется просто сесть и отдохнуть, заснуть и проснуться, когда всё закончиться. Увидеть, что мама не уходила, что родной отец не превращался в ублюдка, которому наплевать, что они по-прежнему смеются вместе, когда готовят завтрак по воскресеньям, но всё это слишком далеко от реальности. От того, как следует жить, а мечтать, как и надеяться в нашем общем, вселенском случае – глупо. Когда я открываю глаза в следующий раз, для очередного глотка в кафетерий вбегает разъярённая – вы не поверите – Патриция и, выкрикивая характерное для неё итальянско-английское предложение со всего размаху, на который способна её худенькая рука, бьёт по дну моей бутылки пива, содержимое которой с громким «бульк» выплёскивает мне на рубашку. Я не успеваю ни прийти в бешенство, ни ошалеть, потому что Триш движется дальше в своём порыве мщения и в следующую секунду уже всё пиво оказывается на мне. Желтоватая жидкость стекает по волосам, мерзко сочиться за ворот рубашки, пробегая парой ручейков по затылку, заливает глаза и стекает в никуда, вниз, на пол. Я сдуваю капли, падающие с носа, и быстро провожу рукой по лицу, скидывая с себя целую пригоршню капель, я не удивляюсь, а злюсь, первая из защитных реакций и правило номер три: заменить страх и изумление на клокочущую ненависть, так правильнее. Я выбегаю из заведения, и понимаю, что даже моргать становиться мерзко и липко, у меня будто бы даже на ресницах по литру светлого.
-Эй, Пат! – окрикиваю я, однако мисс «я иду убивать сегодня» не удостаивает меня ответом, средним пальцем или, уж тем более, короткой остановкой для того, чтобы обернуться. Впрочем, её три шага равны одному моего, поэтому, даже не слишком стараясь догоняю я юную леди достаточно быстро. Я хватаю Патрицию за локоть, аккуратный и безболезненный, но чертовски цепкий захват – меня научил ему муж моей тётки, служащий в каких-то специальных войсках – и разворачиваю её к себе лицом. – Эй, там, Хьюстон, приём, это Земля! Ты что, совершенно свихнулась? – собственно я не кричу, даже не утруждаюсь повышать голос, да и вообще говорю с дамой достаточно беззлобно, куда спокойнее, чем следовало бы в моём случае, просто злоба накатывает и проходит достаточно быстро, это ещё одно из преимуществ придерживания «двух принципов», ну что-то я слишком часто думаю об этом. – И если это мне за то, что вместо роскошного букета твоей нескромной персоне предоставили жалкие одуванчики, то уж извольте, я считаю обливание столь старых знакомых ослиной мочой - слишком суровый способ отомстить за уязвлённое самолюбие столько лет назад.

+1

13

He is a villain by the devil's law, he is a killer just for fun. That man's a snitch and unpredictable, he's got no conscious.
He got none.

Britney Spears – Criminal;

Слышу за своей спиной хлопок. Измеритель предсказуемости зашкаливает до предела. Это глупо выходить за мной следом, пытаясь показать свое превосходство над меленькой, глупой девочкой. Месть сладка только в редких случаях. И я могу с уверенностью сказать, что сейчас явно не подходящий момент для сладости. Он окрикивает меня, надеясь на хотя бы малейшую реакцию с моей стороны. Нет. Я продолжаю уверенно идти вперед, подавляя свой гнев разглядыванием зажженных фонарей. Бесполезно. Я не успокоюсь, пока на меня не выльют ведро холодной воды и моя дурная голова не задымиться от короткого замыкания. Эмоциональность, человечность - это самый явный минус моей души. Познать это дано не каждому, ведь стараются только полные противоположности. Черствые, пламенные.
Нечто мокрое и холодное хватает меня за руку чуть выше локтя и разворачивает_направляет к себе лицом. Эффект неожиданности. Успеваю только открыть рот, чтобы возмутиться_испугаться, но вместо этого сначала врезаюсь блондину в спину, затем дергаюсь назад, обжигаясь. Я уверена, что мой брат сказал бы следующее: «ты отстраненное, ошибочное явление этого мира», смеясь и покачивая головой. Я никогда не обижалась на него за эту фразу. Ведь так и есть. Я ошибка. Все всегда идет наперекосяк. Ровная дорога - я в любом случае найду небольшую выбоину, споткнусь и проедусь личиком по асфальту. Посиделки в кафе - обязательно мне подадут битую чашку, я обожгусь, чашка разойдется по швам и все содержимое выльется на меня. Пройтись под домом, где веселятся обкуренные подростки, поджидая прохожих с шариками с водой? Пожалуйста. Я, будто бы, магнит для всех пакостей и отрицательных явлений. В соседнем городке пожар? Это явно будет как - то связано со мной. Неувязок. Девочка - катастрофа. Называйте как хотите.
– Эй, там, Хьюстон, приём, это Земля! Ты что, совершенно свихнулась? – мое лицо превращается в маску. Свихнулась? Нет, я всегда была повернутой. С силой дергаю рукой, пытаясь вырваться из его цепких пальцев. Ничего. Рука до сих пор в тюрьме. Завтра будет синяк, я уверена на все сто процентов. Его спокойный голос заводит в тупик на долю секунды. Это иррационально. Неужели он не злится, не хочет ударить меня? Безудержная апатия в выражении его лица. В глазах проблеск прожектора безразличия. Дергаюсь в последний раз. Вырваться не получится.
- Отпусти меня, carogna, - срывающийся на шипение голос. Внутри расползается неприятное чувство подходящей истерики. Я слишком слаба, чтобы разодрать его мерзкое лицо ногтями. Я слишком маленькая, чтобы вырываться из крепких мужских рук. От безысходности опускаю руки, смиренно ожидая кары. Она приходит в форме слов. Столь неожиданных и кровавых.
Все мое тело напрягается от услышанного. Глубоко в сердце засунули серебренный клинок, который вышел через лопатку вместе с кровью. Резкое движение вниз - все мои внутренности вываливаются на асфальт, окрашивая его в темно - бардовый цвет. Хлопок ногой. Больше нет легких. Пока сердце живо, я могу видеть все со стороны. Как растоптали сначала все мои внутренние составляющие, набрали кровь в ведро, а потом распотрошили тело. Эта острая боль снова вернулась. В последний раз оглядываю окружение и.. вот оно, чудесное спасение!... надо мной нависает подошва сапогов, готовая нанести решающий удар.
- Чт..что? - заикаюсь, параллельно хватая воздух ртом. Это не было сном, никогда. Это мое прошлое и настоящее. Передо мной действительно стоит зеленоглазый юноша со спасительным флажком в форме одуванчика. Ненависть, на пару секунд утихшая, наступает с новой силой, ударяя и выбрасывая меня на берег смелости. Свободной рукой ударяю юношу в грудь. Ничего. Ноль эмоций, никакого сопротивления. Удар, толчок. Третий круг. Ничего.
- Как ты можешь так говорить? - смена эмоций. Теперь во мне бушует гроза отчаяния_раскаяния_обиды. Втягиваю воздух, издавая протяжный стон. Дергаю рукой так резко и сильно, насколько способна. Высвобождаюсь. Все мои мучения придают сил. Он ничего не знает обо мне. Он понятия не имеет, что пришлось мне пережить с тех пор, когда я проснулась «новой». А те одуванчики перестали иметь для меня значение. Все это было жалкой шуткой, издевательством надо мной.
- Ты понятия не имеешь какое значение вложила я в них туда. Моя нескромная персона с «временной» амнезией увидела их в первую очередь, - повышаю голос на последнем предложении. Снова и снова бью его. Он даже бровью не ведет. Слабачка. Предательские слезы начинают скатываться ливнем по щекам. - Я бы не пожелала никому такой жизни. Не помнить никого, даже саму себя. Восстанавливаться несколько месяцев и не вспомнить ничего к семнадцати годам! А эти проклятые одуванчики помогли мне выбраться, мальчик с глазами цвета лета, - выплевываю эти слова, глядя ему прямо в глаза. Вскидываю голову наверх, ударяя его в последний раз. Невесомо.
Фальшивка, ошибка природы и чокнутая. Больше никакого сияния, никаких слов. Я так устала от всех обидных слов_ненависти_не пролитых слез. Делаю шаг вперед и утыкаюсь лицом в его грудь. Беззащитный, глупый ребенок. Мне необходима защита_любовь, которую я не получала ни от кого. Хватаюсь руками за его футболку, комкая её и стискивая в кулаках. Стойкая опора. Незнакомец из прошлого, дающий лучик надежды на нечто светло - темное в жизни.
Эта надежда никогда не улизнет от меня.
И пускай сегодня я роняю слезы на груди у «ангела», завтра я буду сожжена на ведьмином костре за защиту «демона».

Отредактировано Patricia Undersee (2013-06-24 17:12:34)

+1

14

Дергается. Раз, два, три. Ну и что? Долго ещё будем пытаться вырваться из очевидности происходящего? Ускользнуть от реальности, когда натворила дел, знаешь ли, не так уж и просто, Патриция. Мысленно клацаю языком, как бы пробуя имя на вкус, м-да, что Триш, что это, по мне так жестокая издёвка над ребёнком. Назови родители меня Патриком, я бы повесился. Девушка шипит, ерзает, запинаясь поливает меня грязью на, видимо почти родном, итальянском, ну или просто очень привычном. К десятой попытке вывернуться я не выдерживаю:
-Слушай, ты так рьяно материшь меня по-итальянски и хочешь вырваться, что тебе бы стоило работать где-нибудь в порту, в Генуе, чинила бы ботинки матросам, самое то! И ругани вдоволь, и рыбой воняет так, что только и хочется, что выкинуться куда-нибудь! – усмехаюсь, но её, похоже, мало интересуют мои слова, она уцепилась за предложение с одуванчиками, как утопающий за соломенную тростинку – будто за последнюю нить, связывающую с жизнью, отделяющую от гибели – и явно не собирается мне так этого спускать. Я стою посреди тротуара, опять с той же девчонкой, причислив которую к нормальным я, вероятно, круто просчитался, с меня стекает вонючее пиво, а на улице ночью всё же прохладнее, чем днём. Ну, просто праздник жизни какой-то, а не день! Я ослабляю хват, но по-прежнему ухмыляюсь. – Знаешь, вообще-то я ничего дурного тебе не сделал ещё ни разу, а ты ведёшь себя так, словно сам Сатана в сравнении со мной – святоша, - не то, чтобы я был атеистом или богохульником, я бы даже сказал, что сам по себе Христос, мне даже нравится, в отличие от всей остальной библейской чепухи. Девушка вдруг резко меняется в лице, слова начинают сыпаться мелким, незаметным дождиком, а в следующее мгновение превращаются в истинное цунами. Океанский тайфун, агонии, гнева, боли, меня захлестнула первая волна, я не успеваю всплыть на поверхность, когда меня уже накрывает вторая, иду ко дну, а в грудь бьёт третья, довериться потоку безумие, и я это знаю, потому что через секунду я ударяюсь головой о прибрежные камни и теряю сознание. Разумеется, на деле всё выглядит проще и куда менее поэтично, но чувствую я себя именно, как идущий ко дну океана утопленник, порою, поразительно сколькими словами можно описать воду и со сколькими вещами она у нас ассоциируется. Впрочем, я вырос возле океана, я дышал и жил им, и у меня никогда не было друга и врага лучше, чем он, поэтому теперь смешно рассуждать о количестве упоминания о нём в моих и чужих мыслях, словах. Это стихия, чистая и неуправляемая энергия – это эмоции, вот почему люди обожают большую воду – это напоминает им о чувствах, о том, что когда-то, очень давно, мир был совершенен, а теперь, так же как океаны и моря загрязняется, несёт куда меньше смысла, доставляет боль и крушит то, что когда-то было дорого. Разве не то же самое делают хвалёные, выше упомянутые, чувства и эмоции? Финальным аккордом становиться даже не то, что Андерси бьёт меня кулаками в грудь, и не то, что я узнаю о её амнезии или, что даже в бешенстве она умудряется вспомнить подходящее – слишком красивое – сравнение моего цвета глаз с летом. Это, конечно, забавно, но, знаете… я не помню какого цвета у меня глаза. Странно, ведь я довольно часто смотрюсь в зеркало, хотя бы два раза в день – умываясь утром и вечером – но я не знаю этого, не помню, не запоминаю, не сохраняю в памяти и не считаю важным то, что мои глаза какого-то конкретного оттенка. Странно. Наверное, потерять память это ужасно, ужасно не знать, какой у тебя любимый цвет, есть ли у тебя аллергия на цитрусовые и любишь ли ты фильмы с хорошим концом, но дерьмовой сердцевиной. Паршиво не знать самого себя, но… это паршиво только потому, что ты не знаешь. Потому, что никто не может сказать тебе, что в твоей «прежней» жизни не было ничего особенного, то есть нет никого, кто не мог бы сказать тебе то, каким ты был на самом деле, потому что ни один человек на Земле никогда не будет знать этого по-настоящему, разве что Бог, если он существует, хотя по-моему он такая же сказка, как Несси. Никто не знает, насколько сильно тебя могло расстроить первое падение или как тебя удивил рассвет. Теряя память, фактически, теряешь себя, вот только… если бы был кто-то, кто сказал бы мне откровенно после прочистки мозгов «знаешь, тебя в детстве бросила мать, ты ненавидел шоколадное печенье из-за твоей аллергии, отцу на тебя было плевать и поэтому он застрелился, а ещё ты был достаточным ублюдком для того, чтобы люди тебя ненавидели за один твой вид», если бы был тот, кто сказал бы мне это после, то я бы с радостью распрощался с воспоминаниями. Но у всех кишка тонка для подобных заявлений в адрес человека, который остался ни с чем. Это почти как смерть, недаром же амнезию частенько называют вторым рождением. То есть это одновременно освобождение и большая потеря. Больше всего меня ошеломляет момент, когда Патриция, стискивая в кулаках мою футболку, падает мне на грудь. Это страннее всего, пытаться выплеснуть ненависть, а сделать наоборот. Это принято называть женской логикой.
Я не собираюсь говорить глупости вроде «мне очень жаль, что так вышло» или «ой, извини я не знал», потому что все эти тупорылые бредни – отговорки на все случаи жизни пришли к нам именно отсюда, из треклятой Америки, из их грёбаных фильмов, где один, забегая к другому кричит: «Эй, Бен, как там твоя тупая сестрица?» - заливаясь, как конь, а Бен, мрачнея, говорит, что бедняжку убили, и тогда этот недотоварищ заявляет: «Ой, извини, мне так жаль, я не знал» - мгновенно. Голливуд. Так не бывает. В жизни подобные признания, хотя бы шокируют, а шок, реальный шок, не может длиться две секунды! В реальности брат, чью сестру называли тупой, какими бы ни были их отношения, избил бы негодяя до смерти, в реальности, потеряв сестру, он бы неделю был похож на сомнамбулу, а не преспокойненько мыл бы спорткар во дворе, слушая Эминема. Поэтому я ничего подобного не скажу, это было бы всё равно, что ударить упавшего наземь ногой по лицу, а потом добавить «ой, извини, я не знал» - уродливо, низко. Я не говорю ей, что мне не составляет никакого труда «так говорить», и что моя пресвятая мораль, вряд ли содрогнётся, даже в случае куда худшем, я не говорю, что она, вообще-то, тоже ничего не знает обо мне, и что, на самом деле, все люди страдают, и страдают прилично, никогда не знаешь сколько дерьма в душе соседа или приятеля, и что, в общем-то, незачем об этом так распинаться, потому что я уже не маленький мальчик и воспитывать меня поздновато, я молчу, даю ей время на то, чтобы прийти в себя, перестать плакать, осознать, что она утыкается носом в облитую ею же пивом – пять минут назад из мести – рубашку, что это всё ещё я, а не хвалёный спаситель, и что, в общем-то, хеппиэнда не будет, потому что я ничего не могу для неё сделать, у меня нет шрама в виде молнии и волшебной палочки, чтобы аброй-кадаброй вернуть ей утраченный воспоминания. Она же ведь, действительно не знает кто я, она даже имени моего не знает до сих пор, поэтому вся сложившаяся ситуация выглядит достаточно глупо.
-Вообще-то ты не можешь знать, о чём я имею понятие, а чего не могу представить, - пожимая плечами, как я делаю это обычно, констатируя факт, говорю я, - За «цвет лета», спасибо, конечно, польщён. Может быть, дело вовсе не в прошлом, Пат? Ты бы разобралась в настоящем, как бы начала уже иметь дело с тем, что имеешь, а не гоняться за тем, что было когда-то. Откуда тебе знать, может там всё было ещё большее merda, - из моих уст звучит слишком смешно, потому что акцент прямо-таки сияет и переливается, и я едва удерживаюсь от накатившего не вовремя смеха, - чем теперь? – Наклоняюсь к её уху и шепчу, на прощание. – Было бы неплохо с этим разобраться, потому что искать утешение у того, кого пять минут назад уделала его же пивом, не лучший вариант развития событий, согласись.
Разворачиваюсь и иду в сторону дома, наверное, в любом случае усталость уже подбивает меня, слишком много событий для одного дня, слишком много вспышек и перепадов. Мне бы поменьше крови и эмоциональности. Я представляю, как я ложусь на свежие простыни, пахнущие мелиссой с лимоном, закрываю глаза, и у меня создаётся двоякое ощущение, как после купания, будто бы я качаюсь на волнах и одновременно раскачиваюсь на матрасе. Падаю и плыву.

+1

15

http://25.media.tumblr.com/19ad1d00758bdbdbf767926ff49a1aa3/tumblr_mh8klvVrNS1ri2ul8o1_400.gif
Нет большего мучения, как о поре счастливой вспоминать.
-----
Часто люди плывут по течению времени. А между тем утлый челнок наш снабжен рулем; зачем же человек несется по волнам, а не подчиняется собственным стремлениям.

[c] Дуранте дельи Алигьери.

Столь темный мир, способный задушить черными лоскутами ошибочных шагов. Столь ярок свет в конце тоннеля, сравнимый лишь с пламенем костра. Нет ничего прекраснее на свете, чем ангельская помощь; милосердия полна. Жестокие игры на выживание, быстрый бег по земному шару - вы правите балом, вам подвластны небеса. Примите же мое благословение, падшие отроки моего сна. Закрыв глаза, позвольте мне чуть - чуть света пролить на ваши очи и уста. Кричите в унисон «будь благословенна, моя богиня, за то, что рождены мы». Виноградной лозы кусок вплетайте в косы, попивая пьянящий сок. Дети мои, Господь никогда вас не забудет. Не отрекайтесь же и вы от нас в самые трудные времена. Вершители судеб, ангелы поднебесные. Способны ли вы оберегать всех от бед? Не всесильны и боги; умерших не возродим никогда.
И скрещивая пальцы, мысленно мы обращаемся к нашим богам. Столько грязи, нечисти в нашем мире, что с гор, лавиной, сходит волна. Бушуют моря и океаны, предвещая небесное сражение двух врат - тех, кто за здравие и тех, кто за очевидную войну и разрушение. А в это время столько детей рождаются в нашем смертном мире, столько людей роняют слезы в подушку из - за безысходности бытия. Помогите нам, о Божьи творения! Не отворачивайтесь в столь темные минуты, подавляя возмездие.
Мы словно бриллианты в небесах. Столь блестящи наши идеи, ни сколько не безупречны наши дела.
Ах, ты, божье творение! Как посмел ты ранить сердце прекрасного падения, дочери человеческой моей? Как мог ты не обратить свое внимание на ту, кто пал в тот день вместе с твоей душой? Белокурый ангел, будь благословенен и отвечай за все свои дела пред царицей вечернего заката. Столько лет назад. Столько печали и тоски испытала от ярко - желтого оттенка истинной красоты. Пусть пропадут твои дары, сожженные в полуночной мгле на кончике огня отмщения.

Тепло и мирное дыхание. Пульсация груди от громкого, уверенного сердца. Храброе, столь отважное. Иллюзия полета.  Бабочка, взмахивающая крыльями в Айове переплетает судьбы навсегда. Закрытые глаза, сухие от боли и волнения, наполняются силой от прибрежной волны.
- Райан! - остановка сердца на секунду. Ангел замер, будто обдумывая всю суть свою. Собрав волю в кулаки, пускается в более быстрый ход, сжимая, крепко, падшую, омраченную кровью алой.

Открываю глаза, утомленная собственным океаном. Туман, рассеивающийся, позволяет взглянуть на крылья хранителя своего. Белоснежные, будто морская пена, поднимаются и опускаются при хотьбе. В последний раз наслаждаясь мгновением, шепчу слова души:
- Прощай, Райан, - и прощаясь с великолепием, кидаю осиротевший взгляд на заход солнца. Рассвет не скоро. Одиночество трескается с шумом, музыкальной концовкой и прочь по берегам моря неземного. Обжигающий, удивленный взгляд толкает в спину, позволяя двигаться быстрее, чуть ли не бегом. Я вспомнила тебя, мой Ангел. Не забыть мне этого дня, с которого кровавая связь наполнила меня. Жизнью и смертью - оплата будет в финальном аккорде песни нашей.
________
Бессонная ночь вскружила голову. Стою над школьной раковиной. Зеркало отражает всю суть человека. Моя суть, к сожалению, умерла. Мешки под глазами, лопнувшие сосуды. Я все больше похожу на мертвеца. Снова шараханье в стороны при одном взгляде на меня. Опускаю руки, подставляя их под кран. Холодная вода всегда помогала мне взбодриться и проснуться. Тщательно умываю лицо несколько раз. Кофе не помогает, вода тоже. Стоит прогуляться ли?
Брат не искал меня. Было только одно единственное сообщение, с текстом - внимание! -«good?», на которое я ответила только точкой. Суть в следующем: он должен убедиться, что я жива, а я ответила лицемерно - пояснительным сообщением. Жива и точка. Все хорошо и отбой. Наверное, из - за этого гребанного «гуд» я не приду домой. Ни сегодня, ни, возможно, завтра. В забегаловке работает мой знакомый, поэтому я могу задержаться там и поспать немного до трех часов ночи. Или нет.
Половина второго. Поспать мне не удалось, ибо посетителей было, на удивление, too much, поэтому я обошлась горячим обедом, а на ночь очередными порциями кофе, экспрессо, капучино и латте. Безумная. Выхожу на улицу, натягивая на голову капюшон толстовки. Идти, не имея цели, и не зная куда. У меня самые грандиозные планы на этот вечер.
Минут за десять добираюсь до офиса шерифа. Брат явно работает не в ночную смену: все огни погасли, дверь закрыта. Морщусь от жуткого холода, запахиваю плотнее толстовку и куртку. Пожимаю плечами, ответив на мысленный вопрос в духе «что мы тут забыли?» и бреду прочь. На юг. Делать там, особо, нечего, зато там есть небольшая аллейка с лавочками, которые могут мне очень сильно пригодиться.
Оглядываюсь по сторонам. Никого. В домах уж давно нет света, все отправились в удивительное путешествие по морю сна. Ни машины. Юг - самое спокойное место Бикэн Хиллс. Я приметила его еще во время нашего приезда из Милуоки. Оуэн отказался останавливаться, чтобы я прошлась и сразу изучила хотя бы эту часть города.
Вспышка света ударяет прямо в глаза, ослепляя. Каким чудом я оказалась на проезжей части?
Приближающаяся машина слишком близко. Не успею отскочить, мои ноги замерзли и приросли к земле.
Сжимаю глаза. Считаю до трех.
Скоро мы увидимся, ангелы. Последний вздох, удар сердцем. Визг тормозов. И последнее воспоминание.

Я падаю. Тепло отступает, тело начинает покрываться слоем льда. Слышу неразборчивый шум рядом с собой. Несколько человек, в унисон, повторяют одну и ту же фразу. «Что случилось?» - тишина. Резкая, смертельная. Касание к моей руке ледяным острием. Хватаюсь за свой спасительный «жилет». Напряжение. Я ощущаю его, коснувшись прохладной кожи человека.
- Несчастный случай, - жестоко, четко. Очередной шорох и гул разговоров. Мою руку перехватывают теплые ладони, а я хочу кричать, чтобы мне вернули ледяного ангела. Тупая боль около кисти.
И меня накрывает снегопад.

Снегопад и вихрь везде.

+1

16

Каждый последующий день – копия предыдущего. Иногда у меня создаётся ощущение, что я давным-давно умер и лежу – точнее лежит, то, что от меня осталось – сейчас где-нибудь далеко, в родной земле Мельбурна, а мне грезиться один и тот же день с самого начала и до конца, который меняется под влиянием принятых мною решений. Жизнь – сетка, никогда не знаешь какие нити, что связывают, но чья-то полоумная цитата «мы все – одно целое» отчасти справедлива. Это как переживать вечное дежавю, вот только неувязочка в том, что дежавю длиться не дольше тридцати секунд. Ладно, плевать. Главным раздражителем снова является будильник, действует на нервы и, в отчаянной попытке грохнуть по нему рукой, дабы злосчастье дня – заткнулось, я сметаю его с прикроватной тумбочки вместе со вчерашним кофе, бутылкой из-под вермута, недоеденным рогаликом с сыром, пультом от телевизора и пачкой таблеток от аллергии, вызванной, на сей раз, не шоколадом, а хрен знает чем, такое частенько бывало, что приезжая в другую страну у кого-то на теле высыпают красные пятна, хотя вроде как не бывает видов аллергий на континенты и страны мира, но существуй подобное, у меня бы в карточке определённо была бы записана ещё и аллергия на США. Меня не сильно накрыло – я сейчас всё ещё о красных высыпаниях говорю – так кучка странных кругов ровно по линии позвоночника. Странно и приятного мало, но подумаешь. Нехотя вылезаю из постели, и иду в ванную, не удостаивая новообразовавшуюся свалку даже взглядом, кажется, к моей пятке всё-таки прилип сыр, ну да пёс с ним. Всё-таки ванную стоило бы отметить, как одно из лучших изобретений человечества, потому что только под душем можно на минуту забыть обо всём. На минуту мне удаётся забыть о том, кто я такой. На минуту у меня получается забыть о том, что я сделал, о том, что вынужден был сделать, потому что того требовал какой-то нелепый закон, кодекс охотников, которые многие по глупости или неопытности принимаю за один из законов выживания. Всего на минуту. Волосы темнеют от воды, то есть, разумеется, я не вижу своих волос, но это простой факт, не знаю, правда, куда он скорее относиться, но, наверное, всё-таки, к биологическим фактам. Поднимаю голову, и вода бьёт мне в лицо, заливает глаза и уши, ручейками стекает по спине, плечам и груди. Это самое восхитительное ощущение в моей жизни. И именно в этот момент мне хочется кричать и петь от радости. Но у меня слух ни к чёрту, да и на ум, как назло не идёт ни одной действительно стоящей песни, поэтому я быстро заканчиваю с водными процедурами и, наскоро впихнувшись в какую-то одежду, выхожу из дому, не собираясь ни завтракать, ни убираться, мне сейчас не до этого. Да и кто бы стал завтракать, когда на дворе половина пятого вечера, точнее, половина первого ночи – разница в пятнадцать часов уничтожает меня, она будто бы высасывает всю жизненную энергию, и я каждый раз чувствую себя, как желе, которое какой-то умник хорошенько ткнул пальцем, и оно теперь всё время ходит ходуном, из стороны в сторону, из стороны в сторону. От этих самых «хождений» меня даже мутит, но свой радостный порыв я быстро отметаю в сторону за ненадобностью проделывать подобное на людях. Кашляю, выбираясь на улицу. Темнота ослепляет, лишает остатков рассудка и вышибает из лёгких весь воздух. Куда дальше? Где хоть что-нибудь? На автомате заворачиваю за угол дома, и зажженный фонарь быстро спасает моё положение. Сажусь в машину, внутри бутылка хорошего, по-настоящему хорошего, пива и вчерашний кофе – боже, благослови Данкин Донатс. Я еду, не особо разбирая дорогу, более того, я даже не пытаюсь думать о том, куда я направляюсь, но одно я знаю абсолютно точно – это не охота, хватит с меня, за эти три дня в Америке я грохнул уже троих, так что вполне оправдываю и ожидания чёртовых членов братства, и ожидания возложенные на меня отцом. Вообще-то я никогда не понимал, какого чёрта я должен чувствовать себя обязанным. Мне было понятно для чего я делаю это, почему я охотник, и сколько бы я не надсмехался над всем этим «ремеслом» такие как я действительно необходимы людям, хотя они сами того и не подозревают. Но это дурацкое чувство долга – того, чего делать не хочешь, но то, что обязан делать. Бредятина. Мой папаша почему-то не задумывался о том, что будет с его семнадцатилетним отпрыском, когда он обнаружит его мозги на стенах чердака, где он любил проводить время с друзьями, или его никогда не заботило то, что постоянно твердя мне о великой ответственности – видимо насмотревшись фильмов о человеке-пауке – он сам же подал дурной пример. Дурь. Кофе кончается быстрее, чем бутылка пива доходит до середины, сочетание странное, разумеется, но я рад, что могу чувствовать себя паршиво не только от зудящей боли в голове или ноющих мыслей. Кажется слишком быстро, делаю ещё глоток, не то чтобы меня совершенно не страшил инспектор, который бы мог остановить меня или мне было бы настолько плевать на свой организм, просто пиво для меня, как кока-кола для ребёнка, вредная дрянь, но достаточно приятная на вкус, к тому же я ни разу не хмелел от него, сколько бы не выпил за раз. В дали виднеется какая-то подозрительно маленькая фигурка человека, на секунду мне кажется, что всё в порядке и это просто подвеска в виде куколки, болтающаяся на зеркале дальнего вида, такая же как висела у Келли Банас в её старенькой хонде, но потом свет фар перекидывается на тень и я вижу перед собой застывшее, белое как полотно, лицо девушки, кажется, мелькнули глаза цвета горького шоколада – ирония, судьбы, не иначе, что именно продукт, вызывающий у меня бурную аллергическую реакцию, ассоциируется у меня с карими глазами – человечек весь вытягивается по струнке, видимо так выглядят олени, застывшие в свете фар грузовика идущего им навстречу. Я врубаю по тормозам так резко, что инерция выбрасывает меня вперёд с поразительной силой и, не будь я пристёгнут, я бы точно стукнулся головой об лобовое стекло, а не только об руль и приборную панель, и в следующее мгновение меня бы задушила в своих объятиях подушка безопасности. Вылетаю из машины, как чёрт из табакерки, не удосуживаясь закрыть дверь, выбегаю вперёд и вижу то же испуганное, точно окаменевшее, выражение лица у – кто бы мог подумать – Патриции, которая, не знай я всей ситуации, выглядит так, будто бы она просто устала и поэтому, опершись ладонями на капот, немного прилегла на него.
-Твою мать! – срывается у меня, вместе с каким-то чудным звуком похожим одновременно на хрип и на рык, но я тут же одёргиваю себя, паршиво, всё паршиво, и эта девушка, и этот город, и эта страна, всё. Не долго думая я подхватываю всё ещё шокированную Андерси, весит она примерно, как два мешка картошки, то есть подозрительно немного для девушки семнадцати лет, если только она не страдает анорексией, но этого за ней, кажется, не наблюдается, и усаживаю её на переднее сидение, пристёгиваю, закрываю двери, завожусь, еду. В инструктировании меня по поводу расположения больницы я не нуждаюсь, я, конечно, по-прежнему без понятия, где находиться большой и красивый продуктовых магазин моей мечты, но самые нужные адреса, вроде городской больницы я знаю, лучше, чем таблицу умножение и количество букв в собственном имени, поэтому на это много времени не требуется. Теперь остаётся только ждать. Вердикта врачей или нового всплеска эмоций, уже и не знаю от себя или от неё на этот раз…

+2

17

Я не был мертв, и жив я не был тоже;
А рассудить ты можешь и один;
Ни тем, ни этим быть — с чем это схоже.
[c] Дуранте дельи Алигьери, «Божественная комедия».

Ни эмоций, ни движений, ни крика, ни пустоты. Одна сплошная мгла вокруг.
Люди часто говорят не те слова, которые другим хотелось бы услышать. Мы часто делаем больно и этим убиваем. Задумывались ли вы сколько тайн хранит в себе одно лишь «прощай». Беззвучное_еле уловимое_столь громкое. Закрываясь внутри себя, мы начинаем представлять, какова была бы жизнь. Вернуть время назад и забрать это слова. Задушить в себе слова_мысли. Почему же время от времени мы говорим «goodbue»? От чувств ли? От глупости ли? Все это смешано, связано между собой. От этого не скрыться, не убежать. Остается лишь смиренно ожидать того момента, когда нам наконец скажут, что все кончено. Разотрут в кровь по белоснежному снегу_выстрелят в голову.
Иногда так хочется кричать, разбивая все вокруг вдребезги. Пустота в душе выжигает, разгорается ярким пламенем, испепеляя гнилую душу дотла. А что, если заморозить её? Спасется ли душа, когда придет весна? Писать, не жалея рук. Выливать в буквы_слова_предложения то, что может разрушить все без остатка. Упиваться мечтами, грезить о несбывшимся. Закрыть толстую тетрадь, закрывая глаза. Все осталось на листке бумаги, осталось лишь отправится в эйфорию сна.
За один день я превратилась в ходячего мертвеца. В прямом смысле этого слова. Видите ли, моя жизнь настолько скудна и паршива, что изредка выдает невероятно ужасные ситуации. Такое бывает редко, but, как говориться, метко. И тогда я превращаюсь в живой мешок костей, затянутый тугим узлом в мешок кожи. Жалкое зрелище. Виной всему одно. You never see my soul.
Кровь застывает. По телу пробегает волна спокойствия_безмятежности. Увы, разум рассеивает все.
Мое обездвиженное тело подхватывают на руки, будто я вешу не сорок пять килограмм, а гораздо меньше. Как перышко. Я знаю, что не прощаюсь с жизнью, не скажу ей «goodbue». И на этот раз в памяти всплывают последние секунды перед ударом о капот машины: зеленые огоньки со стороны водительского сидения, свистящий шум от тормозного пути и вспышка. Моя вина - Райан. Снова. Неужели судьба настолько сурова, что за три дня сводит нас в столь идиотских ситуациях.
Мое тело запихивают в машину, усаживают, пристегивают. Все это грубо, будто я мешок картошки, но при этом стараясь не причинять боли. Тень сознания отвечает на немой вопрос: поездка в больницу. Всю дорогу открывала рот, пытаясь сказать твердое и вразумительное «нет», но получался глухой рык вперемешку с плачем.
Дальше все развивалось столь стремительно, что запомнить всего невозможно. Прихожу в себя я только от ослепляющего света в глаза и резкого запаха нашатырного спирта в нос. Подскакиваю на твердой поверхности, откашливаясь и глотая воздух, будто он был моим спасением.
- Патриция, - кажется, меня звали не один раз. Лицо передо мной расплывается. - Чувствуешь головокружение, потерю в пространстве или расплывчатое видение? - да, черт возьми, чувствую все! Молчу, отрицательно покачивая головой. Молчание в ответ. От меня явно ждут каких - нибудь слов, дабы убедиться, что со мной все хорошо. За минуту молчания ко мне возвращается зрения после шока и я могу рассмотреть всю окружающую меня обстановку: белые стены, белый пол, врач в белом халате с несколькими медсестрами в таком же цветовом оттенке. Больница. Только этого мне не хватало. перевожу взгляд на врача. Ему около пятидесяти лет, от силы. Лицо съедено морщинами, волосы отсутствуют. Очки спустились на самый кончик ножа. Он внушает невероятное спокойствие и умиротворенность. Мне хочется ответить ему честно, но... нет. Я не смогу жить со спокойной душой, когда мой убийца_спаситель будет гнить в тюремной камере.
- Голова болит, но в целом - все хорошо, - выдавливаю из себя самую, что ни на есть, убедительную улыбку. Он внимательно оценивает меня взглядом. Очередная минута тишины. Я продолжаю улыбаться, как маленькая дура. Наконец, он кивает и выпрямляется во весь рост. Ох, он еще и чуть выше меня! Парадокс.
- Я дам вам несколько таблеток. Если будет совсем худо с головой - обязательно выпей и приезжаю суда. У тебя будет наблюдаться головокружение, иногда тошнота из - за легкого сотрясения мозга. Возможно отвращение к еде. В целом, все обошлось, не считая сотрясения и парочки больших синяков, - киваю на автомате, соглашаясь со всем сказанным и принимаю от него щедрый дар в виде таблеток. - Мы вызвали вашего брата, поскольку молодой человек, ожидающий вас, не представился, - что? Брата? Оуэна? Поднимаюсь с койки и поспешно прощаюсь, вылетая прочь за дверь. Врач покачал головой и уселся за свой стол, криво улыбаясь. Ох уж эти пациенты.
В зале ожидания находился только Райан. Молча хватаю его за руку, без всяких объяснений, тяну в сторону выхода. Таблетки в кармане болтаются, бьются с типичным звуком о стеклянную пробирку. Останавливаюсь только на улице. Приступы тошноты и головной боли увеличились, в некоторых местах проявляется тупая боль. Морщусь. Надо не забыть принять таблетки, но сейчас - спешное объяснение.
- Мой старший брат помощник шерифа. Советую тебе убраться отсюда поскорее, поскольку он уже в пути сюда, -пауза. Собираюсь с силами и говорю чуть тише. - И спасибо за спасение, дважды.

+1

18

Ожидание тянется невыносимо долго. Ждать вообще невыносимо, это также ужасно, как смотреть, как в гроб вбивают гвозди – это всё – последний и очевидный признак того, что «не верить своим глазам» больше нельзя, не имеет смысла, так же и с ожиданием. Омерзительно долго, всегда, даже если и ждёте вы всего пару минут. Мимо меня стайками пробегают молодые медсёстры, вразвалочку обтекает меня поток врачей, скрипит капельницей в дальнем конце коридора один пациент. Больница всегда полна движения, неиссякаемой энергии и работы. Время здесь никогда не останавливается, даже если люди вымирают селениями, в больницах всё равно движутся и работают люди, иногда я завидую врачам, они по-настоящему приносят пользу обществу, они не заменимы, а их цинизму можно только позавидовать, однако мне до того, чтобы стать врачом, как до Марса пешком, поэтому всё что я могу, так это с неприкрытым восхищением окидывать взглядом проходящих мимо серьёзных женщин и уставших мужчин. Я не знаю, сколько проходит времени, может быть, час, а может только десять минут, но я даже выпиваю гадкий кофе из автомата, и обхожу весь этаж ещё пару раз, прежде чем успеваю заметить хрупкий силуэт в огромном белом коридоре. Я открываю, было, рот, чтобы сказать нечто вроде приветствия или поинтересоваться, как там дела, но даже для себя здоровой Триш передвигается слишком быстро, точно она бежит с кем-то невидимым наперегонки. Моя левая бровь взлетает вверх и замирает знаком вопроса, однако видимо даже задать сам вопрос мне не суждено, потому как без каких-либо дополнений Патриция хватает меня за руку и тащит прочь из больницы. Я не понимаю, чем вызван этот очередной рьяный порыв, но и не пытаюсь понять, хотя бы потому, что вчера она облила меня пивом, а затем стала прижиматься к моей же груди, понимаете? Не обязательно быть сумасшедшим для безумия, достаточно потеряться в себе или потерять себя, для Андерси достаточно одного лёгкого всполоха-искры, и она уже готова спалить город, взорвать к чертям мир, потому что видела кого-то из её другое-прошлой жизни. Возможно, расскажи я ей всё как есть, ей стало бы легче, в смысле она бы могла вспомнить, потому что уверен, что её мозайке, собирающейся с одиннадцатилетнего возраста не хватает именно этого фрагмента – что или кто напал на неё тогда – что вообще произошло, но я не собираюсь ей ничего рассказывать, было бы глупостью говорить о чём-то подобном, было бы глупостью пытаться вернуть то, что сама Природа через недры памяти надёжно запечатала, отгородив Патрицию от этого ужаса. Наконец, мы приостанавливаемся и первое, что я говорю это:
-А ты бойкая, для сшибленной машиной, так точно.
Но на меня снова не обращают внимания. Я немного раждражённо фыркаю, её импульсивность никак не клеиться с моей сонливостью и нежеланием делать что-либо, её мгновенные перепады от любви до ненависти, её отчаянные попытки защититься от всех и защитить хоть кого-нибудь. Клянусь, ещё пара минут и я не выдержу – попросту взвою от досады и безысходности. Слыша тираду о брате-помощнике шерифа, меня разбирает смех и, накопившиеся за время ожидания и до него чувства попросту находят выход именно в этом. Я смеюсь, как умалишённый, наверное, и умудряюсь говорить сквозь хохот:
-О, да, я весь прямо трясусь, предвкушая встречу с могучим рейнджером! Он же меня на британский флаг порвёт, - и меня опять распирает эта звонкая эмоция, смеюсь я так сильно, что даже запрокидываю голову назад, кадык прыгает, точно ребёнок через скакалку, и мне едва удаётся удержать себя в очередной приступ. Разумеется, такие вот слова должны настораживать, а никак не смешить, но, если задуматься, если только представить себе это: помощник шерифа и я, со всеми моими умениями и тем, что я на самом-то деле полусумасшедший фанатик, убивающий самых кошмарных чудовищ по ночам, то действительно становиться смешно, есть над чем посмеяться. Впрочем, я думаю ещё кое о чём, вернее кое о ком, и, поворачиваясь к своей собеседнице спрашиваю: - Может быть, тебя подвезти куда-нибудь? Вряд ли ты мечтаешь о воссоединении семьи. – Избегать. Как мне это знакомо, можно сказать более знакомого и придумать нельзя, только вот между нами встаёт очередное противоречие-отличие. Она сбегает из дома, а я всегда оставался внутри, взаперти, в своей надёжной крепости – четырёх стенах, я точно знал, что могу встретить отца в городе – где угодно, а дома я был в безопасности. Это ещё хуже, точно чувствовать себя как в той крылатой фразе «в золотой клетке», вроде и здорово, но это никак нельзя сравнить со свободой. Да и с ней вообще трудно сравнивать.

+1

19

И он возвращается туда, где действительно чувствует себя счастливым — в небо.
[c] «Мне бы в небо».

А мне бы взлететь и парить синицей. Не спускаться на землю, парить меж облаков. Видеть всю планету с высока. Чтобы крылья, подхватываемые ветром, несли меня подальше от всей суеты, хоррора и мистики человеческого бытия. Щурясь от солнца, издать характерное чириканье, и зигзагом спикировать вниз. Коснуться перьями гладкой поверхности реки. Небеса - свобода - жизнь. Настоящая, без лишних излишеств и недостатков. Ведь я и правда хочу летать. По - настоящему, не во снах.
-А ты бойкая, для сшибленной машиной, так точно, - поджимаю нижнюю губу. Эта дурацкая привычка всегда подводила меня в моменты смущения и слабости. Щеки пунцовеют. Благо, здесь не очень хорошее освещение и, наверное, в лучшем случае мои щеки отдают розовым. И, словно по «закону подлости», отшатываюсь от тяжести в голове, издавая протяжное «ох».
- Спасибо, что напомнил, - бойкая. Сказал бы спасибо, что пекусь о нем, хотя могла бы спокойно ответить на все его выпады ответным шагом. Запускаю руки в карманы джинсов, перебирая пальцами внутри небольшую колбочку с таблетками. Райан начинает смеяться и я, кажется, понимаю почему. Конечно, он весь такой опасный_необузданный не может бояться такого, как мой брат. Он не успел повидаться с ним, а уже столь отрицательно относится к нему. Кривлю душой. Они очень похожи. Оуэн и мой новый «дружок». Моя никчемная жизнь спасалась благодаря им, две необузданные стихии, оба рвутся в бой. Жду окончания хохота. Не останавливается. Только продолжает смеяться и высказывает свое мнение, поливая «грязью» моего чудесного братца. Извините, семья всегда на первом месте, поэтому решаюсь высказать свою точку зрения, пусть и не совсем корректно.
- Думаю, что ради своей семьи, ты бы тоже разорвал всех на мельбурнский флаг, остряк. Sì? - усмехаюсь. Морщусь. Сейчас было бы неплохо лечь на кровать и уснуть сладким, беззаботным сном. Завтра выходной. Возможно, успею наверстать упущенное за эти два дня. Что касается брата - да, я не горю желанием его видеть. После всех скандалов мне хочется побыть с кем угодно, но только не с ним. Тем более, оставаться наедине в машине даже на пять минут.
- Может быть, тебя подвезти куда-нибудь? Вряд ли ты мечтаешь о воссоединении семьи. – не скрывая своего удивления, приподнимаю брови и вглядываюсь в его лицо, ища подвох. Натыкаюсь на непонятную ноту настроения, но это явно никак не связанно с тем, что мне нужно. А ведь и правда - подвоха нет. С чего бы такая забота? Неужели понял, что его ждет опасность при встречи с братом? Хотя, нет. Он верно подметил мое нежелание воссоединения с Оуэном. Слегка качаю головой.
- Не нужно такой заботы, Райан. И рано или поздно мне придется встретиться с братом. Лучше сейчас, - я многое пережила за эти дни. Никакого умиротворения_спокойствия на душе я не ощущаю. Только тяжелый, неподъемный груз усталости и болезненности.
На этом печальном аккорде обрываю свои крылья, падая на землю. Я ошибалась. Падшая я, не юноша напротив. Ангелом его не назовешь, но Хранителем - вполне. Судьба сводит нас третий раз и я сомневаюсь, что это случайное стечение обстоятельств. Второе спасение. Третья перепалка. Второй спокойный разговор и отпор. Размышления о матушке - судьбе бесконечны и бессмысленны. Кто знает, что будет с нами завтра? Никто не способен предугадать свое будущее.
- Спасибо за спасение, eroe. И спокойной ночи, - приставляю два пальца ко лбу и быстро отдергиваю их, будто отдавая честь. Поворачиваюсь к нему спиной и отправляюсь в сторону входа в больницу. Я не прощаюсь, ведь Бикэн Хиллс - небольшой городок. Встреча в скором времени неизбежна. В дополнение, брат будет здесь с минуты на минуту и мне не хотелось бы, чтобы он увидел Райана рядом со мной. Будут веские основания его вины, ведь медсестры и врач свидетели его присутствия, «существования». Соврать я не смогу, Оуэн видит меня насквозь. Зато скрыть небольшие этюды - запросто. Старание и спасение души Хранителя - все, что я могу сделать.
Разве не для этого есть афоризм «добрые поступки»?
Судя по головной боли меня ожидает дополнительная ночь без сна. Трата энергии не сыграет мне на руку.
Все, что не делается – все к лучшему.

+2


Вы здесь » Sharpen Your Teeth » ANNALS » эффект бабочки.


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC